Жандарм

Слева было натянуто белое полотно, справа, за расставленными в четыре ряда табуретками, над головами посетителей возвышался штатив с деревянной коробкой и круглым отверстием по центру. За штативом стоял мужчина лет тридцати в черной кепке и дешевом черном костюме. Его шею охватывал галстук в серую полоску, а правая рука держалась за ручку, торчащую сбоку коробки. В противоположной от входа стороне рядом с полотном стоял рояль, за которым сидела женщина лет сорока. Осмотрев ряды, я прошел в конец зала и сел на свободный табурет. Первые три ряда все были уже заняты.

— Дорогие зрители, — заслонил собой полотно распорядитель, что приглашал до этого нас в зал. — Вашему вниманию представляется картина Петра Ивановича Чандырина — Демон, снятая по одноименной поэме Михаила Юрьевича Лермонтова. Приятного просмотра!

После такой короткой вступительной речи распорядитель отошел к входу и погасил свет. Я до этого вовсю любовался прекрасной незнакомкой, что села во втором ряду, но сейчас был вынужден прекратить это приятное для меня занятие и сосредоточился на полотне.

За спиной застрекотало — обернувшись, увидел, что это мужчина за штативом принялся крутить ручку. Женщина за роялем заиграла вступительный аккорд, и я снова вернулся к белому полотну. На нем уже появилась черно-белая картинка с надписями. Безграмотному человеку здесь делать нечего, тут же сделал я вывод. А дальше надписи сменились видом нарисованного неба и подвешенного тросами к потолку актера, загримированного под демона, и я решил полностью погрузиться в представление.

Представление оставило после себя двоякие ощущения. Игра на рояле на мой вкус была хороша, а вот картинка на полотне — отдавала фальшью. В основном из-за хорошо видимых примененных декораций и картинных заламываний рук актрисы. Последнее понятно — трудно играть роль и передавать эмоции лишь через «язык тела». Сама поэма на меня впечатление не произвела. Демон, который был наказан, но вдруг влюбился и мучал молодую девушку красивыми речами по ночам. А когда она ответила ему взаимностью, то умерла от одного поцелуя. Может я слишком черствый?

Но все мысли вылетели, когда зажегся свет и я вновь увидел ее. Тут же подорвавшись со своего табурета, я максимально быстро двинулся на выход, чтобы не упустить незнакомку и узнать ее имя. Другие посетители тоже двинулись на выход, и пришлось их мягко расталкивать, чтобы протиснуться к проходу и не упустить из виду девушку. Я уже почти догнал ее, как мне на плечо легла мужская рука, крепко его сжав.

— Вы, сударь, совсем берега потеряли — толкать окружающих господ, — процедил мне в ухо давешний поручик.

— Как же ты меня достал, — простонал я и полез в карман. — Вот, видишь? — ткнул я ему буквально в нос свой документ жандарма.