Жандарм

Эту неловкость разорвал звук моего бурчащего живота.

— Вы голодны?

— Да.

— А, ну да, — вспомнил Рыков начало нашего разговора. — Уходили второпях. Но не осталось ли у вас дома что-то ценное для вас? Может нам прямо сейчас съездить в ваше родовое поместье? Думаю, узнав, что вы идете на службу в наше ведомство, Борис Леонидович не станет противиться и даст вам возможность собраться нормально? Заодно потом и перекусим.

— Это... — задумался я на мгновение над реакцией деда, после чего расплылся в довольной улыбке, — отличное предложение.

Мысль о том, как старик будет в бессилии смотреть, как его «внук» уплывает из его рук, пришлась мне по душе.

До поместья мы добрались на конке, и я впервые узнал стоимость общественного транспорта в этом мире. Пять копеек. Всего. В этом ракурсе положенный мне пансион по ранению в пятьдесят рублей уже не казался малой суммой."

"Вопреки моим ожиданиям, деда я даже не увидел. К ограде вышла Любава, спокойно проводила меня в дом до моей комнаты, а когда я не выдержал и спросил, где старик, ответила, что в кабинете следит за заменой окна. Может и к лучшему, что мы не встретились. Зато когда я собрал свою одежду из шкафа и немногие личные вещи из ящиков стола в принесенный той же Любавой чемодан, ко мне заглянула Катя.

— Гриша! Что у вас вчера вечером с дедой случилось? Почему ты сбежал? Это из-за дуэли?

— Нет, — покачал я головой, не желая вдаваться в подробности.

— Так что все же произошло? — вцепилась она в мою руку с чемоданом, повиснув на ней и с мольбой посмотрев мне в глаза.

На ее ресничках заблестели капельки влаги. Я тяжело вздохнул и поставил чемодан. Обижать девочку не хотелось. Это не старикан, что видит во мне лишь инструмент для достижения своих целей. Она искренне любит меня, хоть и не знает, что я уже не ее брат.

— Кать, я уезжаю в Москву. Буду жандармом. Думаю...

— Из-за этого? — тут же перебила она меня. — Но ведь быть жандармом — фу! Ты сам их недолюбливал раньше и руки не подавал!

А вот это было неожиданно. С чего это у прошлого Григория было такое презрительное отношение к службе Рыкова? И только ли у одного Григория так? Если вспомнить, Алексей Георгиевич даже не надеялся на мое согласие, когда предлагал поступить к ним. Не создаст ли это мне проблем? Или... дело в том, что жандармы имеют право «трясти» дворян, а не только обычных крестьян и мещан, как полиция?

— Все изменилось, — несмотря на промелькнувшие мысли, с ответом я медлить не стал. — Извини, но мне нужно идти. Меня ждут.

— Ты ведь не навсегда уезжаешь? Будешь нас навещать? — прежде чем отпустить меня, требовательно спросила Катя.

— Конечно, — не стал я обманывать ее ожиданий, хотя сам совсем не был уверен, что когда-нибудь захочу сюда вернуться.