Жандарм

Получить славу озабоченного парня, у которого штаны постоянно натянуты в одном месте, не хотелось от слова совсем. Репутация среди аристократов — вещь трудно нарабатываемая, но легко теряемая."

"С большой неохотой Евгения отлепилась от моей спины и, сделав книксен, поплыла к подругам, с которыми общалась до нашего появления. Я осмотрел зал. Благодаря выходке девушки на нас бросали взгляды почти все. По большей части равнодушно-любопытные. Но были среди них и раздраженные, парочка брезгливых, предназначенных в первую очередь Евгении, и один злой. Молодой парень примерно моего возраста с вьющимися черными волосами, чисто выбритый, но с бакенбардами в белом костюме-тройке. Пиджак в данный момент был снят, а сам парень остался в жилетке и галстуком-бабочкой. Почему-то он мне казался смутно знакомым. Неужто память возвращается? Но чуть напрягшись, понял, что прошлое для меня все также скрыто, а лицо парня мне знакомо по фотографии из ящика моего стола. Незнакомец был на нем, только там он был в форме выпускника Михайловского училища.

Мы с дедом двинулись вдоль стены бального зала, куда нас и провела дама, встретившая на входе в поместье. Центр зала пока почти пустовал, хотя в противоположном от нас конце был собран небольшой подиум, на котором стоял рояль. Сидевший за клавишами музыкант неторопливо перебирал ноты, что причудливо сливались в единую чуть тоскливую мелодию. Поблизости от него на стульях лежали другие музыкальные инструменты, а их владельцы обнаружились еще чуть дальше почти в углу, прикрытые колонной. Пятеро музыкантов о чем-то общались, не забывая запихивать в себя бутерброды и запивать их соком.

Пройдя половину зала, мы добрались до двери в смежное помещение. Здесь уже собрался народ. Все — мужчины не младше двадцати лет. Вдоль стен стояли мягкие диваны и кресла. Между ними стояли низкие журнальные столики. Но вместо журналов на них сейчас стояли бокалы с вином и шампанским, а также хрустальные пепельницы. Последние активно применялись по прямому назначению. В комнате было сильно накурено, и даже приоткрытое окно не сильно помогало табачному дыму покидать помещение. Дымили казалось все. Кто-то неспешно посасывал мундштук деревянной трубки. Кто-то затягивал толстую сигару, после чего подержав немного дым во рту, выпускал его небольшими колечками вверх. Были и те, кто просто курил ничем не примечательные тонкие сигареты. Но последних было не так много. Все же для большинства присутствующих курение было неким ритуалом, во время которого можно неторопливо обсудить важные вопросы и при этом прикрыть паузы на обдумывание ответов очередной длинной затяжкой.

Задерживаться в дверях дед не стал.