Жандарм

Зато на нем костюм сидит как влитой, да еще и выправка военная видна. Точно офицер или был им, и в не малых чинах! В левой руке он держал факел, а вот в правой была какая-то глиняная табличка, полностью подходящая здешней пещере, но опять же смотрящаяся чужеродно в руках старика.

— Ты меня понимаешь? — разлепил он губы, когда убедился, что я смотрю ему прямо в глаза.

Попытка ответить окончилась провалом. Еле смог слегка пошевелить губами, а заодно почувствовал, что в горле давно пересохло, и язык стал высохшей курагой. В итоге просто моргнул. Максимально медленно, чтобы не было сомнений, что это ответ, а не случайный рефлекс.

— Хорошо, — удовлетворился этим старик. — Помнишь, кто ты?

Кто я? Нет, не помню. Поэтому моргнул дважды.

— Нет? — уточнил старик.

Снова одно согласное моргание. Но похоже старику этого было мало и он раздраженно дернул щекой.

— Поговорим, когда немного придешь в себя. А сейчас — спи!

Последнее слово прозвучало приказом. Да еще табличка в его руке моргнула, и мое сознание отключилось — как рубильник повернули.

Жара, градусов тридцать, если не больше. По виску течет капля пота. Тело качается. Где это я?

— Ваше благородие, здесь они прошли, вон следы от копыт, — вдруг раздается мужской басистый голос.

Почему у меня ощущение, что обращаются ко мне?

— Сколько до них, Демьян? — мои губы разлепляются сами собой, словно кто-то чужой ими управляет.

Да что здесь происходит? Где старик? Пещера? Как я здесь оказался?

— За полчаса нагоним! — уверенно заявляет тот же голос, что рассмотрел какие-то копыта, а я наконец начинаю различать, что находится вокруг меня.

Горы. Довольно крутые, усыпаны камнями. Подняться наверх не вызвав обвал довольно нетривиальная задача. На небе редкие белые облачка, а солнце в самом зените печет немилосердно. Я сам, оказалось, сижу на лошади, что медленно перебирает ногами, осторожно ступая с камня на камень по одной только ей видной «тропе». Отсюда и качка. Справа чуть впереди тоже верхом едет солдат, который до этого разговаривал со мной. Форма на нем старинная, такую перестали использовать после первой мировой. Или второй? Не помню точно, но что в середине двадцатого века так уже не одевались — факт. Солдат сидит на лошади уверенно, еще и умудряется периодически свешиваться с седла, силясь рассмотреть что-то среди нагромождения камней у нас под ногами. Что там вообще увидеть-то можно?

Силясь вспомнить, где я мог видеть такую форму, внимательно рассматриваю ее. Светло-зеленая, выгоревшая на здешнем солнцепеке рубашка, перепоясанная кожаным ремнем. Темные штаны из грубой ткани. На ногах — сапоги. Через плечо перекинуто ружье, довольно длинное с приставным штыком.