Зеркало сновидений

 — Приставучий, хуже репейника!

Амалия открыла рот, собираясь едко промолвить: «Странно, что вы удивляетесь тому, что к вам никто не ходит», — но тут перед ее внутренним взором возникло скорбное лицо Александры Евгеньевны, сидящей у постели покалеченного сына, и молодой женщине стало стыдно. Не тот был момент, чтобы ставить на место молодого глупца, который так и не научился следить за своим языком.

— Скажите, Володя, что врачи говорят о вашем брате? Каков их прогноз?

Молодой человек помрачнел.

— Вы же знаете, как трудно добиться от них прямого ответа… Со мной, впрочем, они были откровеннее, чем с мамой. Насколько я понял, даже если Коля останется жив, он будет калекой.

— Простите, что затронула эту тему, — поспешно сказала Амалия. — Я понимаю, как вам тяжело.

— Сударыня, — внезапно проговорил Володя, — я знаю, что не имею права ни о чем просить вас, но… Пожалуйста, пообещайте мне, что вы его найдете, — выпалил он, волнуясь. — Я бы и сам отправился к Левашовым сейчас же, чтобы узнать, кто столкнул моего брата с лестницы, но мама… Я не могу ее оставить. Я боюсь, что одна она не выдержит всего этого…

— Считайте, что у вас есть мое слово. Если ваш брат вдруг вспомнит что-то еще — ну мало ли, — обязательно дайте мне знать. Хорошо?

Володя пообещал, что будет держать свою собеседницу в курсе, и Амалия ушла. Сев в экипаж, она приказала везти себя в магазин товарищества «Эйнем», где купила три фунта лучших конфет и попросила доставить их Коле Шанину.

Варвара Дмитриевна чувствовала себя просто ужасно.

Состояние, в котором она находилась, можно было сравнить с ощущениями приговоренного к смерти, которому остается жить совсем немного. И кто же приговорил ее — собственный пасынок, которого она всегда терпеть не могла!

В детстве Арсений был для Варвары Дмитриевны чужим ребенком, который смотрел на нее исподлобья и явно не испытывал восторга оттого, что она заняла место его матери. В сущности, трудно было ожидать другого от маленького мальчика, который потерял маму, и в этом отношении он ничем не отличался от большинства детей, оказавшихся в таком же положении. Конечно, женщина иного, чем Варвара, склада характера попыталась бы найти с пасынком общий язык и расположить его к себе, но она не выносила, когда ею пренебрегали, и если она сочла кого-то своим врагом, никакие увещевания на нее не действовали. Раз Арсений не оказывает ей должного уважения, она будет обращаться с ним соответственно, и горе тому, кто посмеет стать на его сторону.

Как и все мелочные, узколобые люди, Варвара Дмитриевна, раз приняв какое-то решение, придерживалась его с упорством, достойным лучшего применения, — особенно когда противник не мог оказать серьезного сопротивления.