Зеркало сновидений

Кто сказал, что нельзя?

— Вы, — отозвался Сергей Васильевич и, прищурившись, мягко добавил: — я ведь не ошибаюсь?

Кусая губы, Амалия постукивала кончиком шпаги о пол.

— Профессор Ортенберг должен был ехать в Данию, — промолвила она наконец. — Теперь он остается в Петербурге, чтобы изучить, как он выражается, «совершенно исключительный случай двойного ясновидения». Графиня Хвостова в экстазе. — Амалия поморщилась. — Уже давно у петербургского общества не было таких развлечений… Графиня и мне прислала приглашение на очередной вечер, а я не хочу туда идти. Боюсь, что наговорю всем дерзостей.

— Ну так не ходите, — заметил Ломов. — И вообще забудьте об этой истории. Нам с вами со дня на день прикажут отплыть, и неизвестно, когда мы вернемся и вернемся ли вообще. Стоит ли сейчас забивать себе голову посторонними предметами?

— Стоит, тем более что это моя собственная голова, — колюче отозвалась Амалия. — Я хотела вчера поговорить с Оленькой, но она отказалась под тем предлогом, что плохо себя чувствует. По-моему, она что-то скрывает. Или скрывает, или недоговаривает, или что-то еще — я уже в первую нашу встречу заметила, что она слишком напряжена для человека с чистой совестью.

— Не знаю. Ларион Маслов сказал, что Арсений выглядел совершенно ошеломленным, когда увидел Колю у основания лестницы.

— А на свидетельство студента можно положиться? По-моему, этот молодой человек склонен прихвастнуть.

— По словам Володи, все были изумлены, и поручик не исключение. Так что Ларион ничего не выдумывал.

— Вы и с Володей успели поговорить?

— Конечно. Я отправилась в госпиталь, чтобы узнать, придет ли его брат в себя и можно ли будет задать ему несколько вопросов. Врачи не смогли сказать мне ничего определенного. Тяжелое состояние, больной без сознания, надежда еще есть, но она невелика, и все в таком же духе. Его брат сидел возле постели, и я побеседовала с ним. Среди прочего Володя подтвердил, что после того, как Коля вышел, никто не покидал гостиную. Так что даже если бы кому-нибудь из присутствующих взбрело в голову столкнуть его брата с лестницы, он просто физически не имел такой возможности.

— Значит, Коля упал сам, — вздохнул Ломов. — И Лиза умерла сама. А Арсений и Оленька просто увидели во сне, что с ними будет.

— И конечно, сейчас вы снова с самыми лучшими намерениями посоветуете мне отступиться, — не выдержала Амалия. — Полно вам, Сергей Васильевич. Я же прекрасно понимаю, что вы говорите это, только чтобы меня раззадорить.

И она сердито сверкнула глазами на Ломова, но ее толстокожий напарник даже бровью не повел. Чтобы пронять Сергея Васильевича, в него требовалось как минимум выстрелить из пушки — и то не факт, что он не сумел бы увернуться.