Зеркало сновидений

Кроме того, не забывай, что они иностранные подданные, и тут возможна масса уловок, чтобы ускользнуть от нашего правосудия… Оля, ты почему ничего не ешь? — обратился он к дочери, которая за все время завтрака не проронила ни слова.

— Я… я ничего… Просто… просто не хочется.

— Может быть, это из-за письма, которое ты получила вчера? — допытывалась мать. — Оно тебя расстроило? Ах, боже мой, я так и знала! — воскликнула она в сердцах. — Разумеется, все из-за Арсения… вечно все из-за него!

— Нет, нет! — испуганно проговорила Оленька. — Но я правда не понимаю… Он написал, что думает обо мне и чтобы я была осторожна… Написал, что ему кажется, что мне угрожает опасность… И вот…

Она умолкла, то краснея, то бледнея и не зная, как сказать родителям, что она предпочла бы просто одну строку «Я люблю вас» длинному, изысканно вежливому и прохладному посланию, в котором, впрочем, Арсений сообщал, что беспокоится за нее. Но тут дверь столовой распахнулась, и в нее влетел Ларион Маслов. Впопыхах он врезался в Соню, которая несла поднос с кофе. Соня ойкнула, одна чашка опрокинулась, и кофе вылился на ее накрахмаленный белый фартук.

Завидев Лариона, Кирилл Степанович весь как-то подобрался и стал похож на человека, который оказался в опасной близости от тигра или ему подобного животного, которое еще неизвестно как себя поведет. И Наталье Андреевне такое его отношение безотчетно не понравилось. Она широко улыбнулась и протянула Лариону руку для поцелуя.

— Доброе утро, Ларион! Рада видеть, что вас уже выпустили…

— Наталья Андреевна, Ольга Кирилловна… — горячо заговорил студент, — доброе утро! Кирилл Степанович! Как я счастлив, что с меня сняли все обвинения… Это просто несчастье, что следователь подумал на меня! Если бы понадобилось, я бы жизнь за вас отдал… все отдал…

Кирилл Степанович боком сполз со стула, пробормотал несколько слов про неотложные дела и удалился.

— Соня, вы не обожглись? — спросила Наталья Андреевна, обращаясь к горничной.

— Нет, сударыня, — ответила та со слезами на глазах. — Кофе разлился…

— Пустяки, там остались две чашки, мы его выпьем… Присаживайтесь, Ларион! Лично я никогда, ни единой минуты не думала, что вы виновны. А что Глаша? Надеюсь, ее тоже отпустили?

— Думаю, что да, — ответил молодой человек. — Мне ужасно стыдно, что я… можно сказать, забыл о ней… Я хотел видеть вас, чтобы сказать, что я никогда… никогда… У меня не было другой семьи, кроме вас, — проговорил он, волнуясь. — А теперь Кирилл Степанович так на меня смотрит, как будто… как будто я мог сделать что-то дурное…

Наталья Андреевна принялась успокаивать Лариона и твердить, что все наладится. Соня удалилась, чтобы переодеться, Оленька задумчиво помешивала ложечкой кофе.