Зеркало сновидений

Он забросал хозяев дома и баронессу Корф множеством слов, из которых следовало, что коллега Ортенберга, достопочтенный профессор Линдквист, прислал ему подробное описание сновидения, которое привиделось одновременно двум людям и также оказалось вещим. Правда, насчет него у профессора Линдквиста существуют кое-какие сомнения, потому что сон, о котором идет речь, предсказывал событие, которое все ожидали, — смерть местного богача, который тяжело болел, — но так или иначе в 1827 году в Швеции…

— Простите, профессор, но нам придется вас разочаровать, — вмешалась Амалия. — Фройляйн Левашова не видела никаких снов. Она была неравнодушна к герру Истрину. Его сестра увидела запись в дневнике, в которой он описывал свой сон, и решила, что, если Оля скажет, что видела то же самое, она привлечет его внимание. С этого все и началось, но потом девушке пришлось поддерживать свою ложь, и… словом, нам очень жаль, но тут нет материала для исследования.

— Как? — болезненно вскрикнул профессор.

Амалия еще раз повторила свои слова, напирая на то, что действия юной влюбленной девушки, возможно, заслуживают осуждения, но она определенно не имела в виду ничего плохого. Во время ее речи профессор Ортенберг бледнел, краснел, теребил галстук, размахивал руками и чуть не разбил одну из любимых ваз Натальи Андреевны — не разбил, по правде говоря, только потому, что баронесса Корф успела подхватить вазу на лету.

— Я просто поверить не могу! — восклицал профессор. — Фройляйн не видела сны, но уверяла, что видела… И все ради того, чтобы завлечь этого заурядного молодого человека? Ах! Какое несерьезное отношение к науке!

— Дорогая, я что-то не понимаю, — сказал Кирилл Степанович, оборачиваясь к жене. — Получается, Оля не видела никаких снов?

— Нет, — сказала Наталья Андреевна.

— Просто… просто невероятно! — пробормотал глава семейства, багровея. — Мне люди задавали вопросы… даже от министра приходили узнавать… Как она могла? Какое она право имела так поступать со мной… с нами!

— А я уже написал статью и отправил ее в журнал! — простонал Ортенберг. — Боже мой! Какое несчастье… какое непростительное легкомыслие! На что только не идут женщины, чтобы добиться своего…

Амалия поняла, что посетитель еще долго будет сотрясать жалобами воздух, а у нее не было никакого желания их выслушивать. Она извинилась перед Натальей Андреевной, пообещала держать ее в курсе расследования покушения на Колю Шанина, попрощалась с Кириллом Степановичем и удалилась.

Покинув дом Левашовых, Амалия дошла до угла, размышляя, взять ли извозчика или пройтись пешком, благо погода располагала к прогулке.