Этрусское зеркало

Ни Выселок, ни Оселок он не нашел. Зато его насторожило кое-что другое.

Ева сварила какао и разогрела мясной рулет с грибами. Но Славка так увлекся, что даже не почувствовал вкусного запаха.

- Интересно… - пробормотал он, не поднимая головы. - Очень интересно.

Ева положила на хлеб толстый кусок рулета, протянула ему.

- Давай ешь, а то с ног свалишься, Шерлок Холмс!

Смирнов начал жевать, не отрываясь от карты. Он съел бутерброд и протянул руку за вторым.

- Надо найти Глеба, - пробормотал он с набитым ртом. - Завтра! Нет, могу не успеть… Черт! Смотри… это, скорее всего, не Оселки, а… Васильки. Точно! Деревня Васильки - такое вот цветочное название. Причем от железной дороги придется еще пилить автобусом.

- Тогда будет удобнее на машине, - предложила Ева. - Возьмешь меня с собой?

- Завтра хоронят Рогожина, - вздохнул сыщик. - Мне желательно поприсутствовать. Пойдешь со мной? А потом посмотрим.

Ева просияла и не захлопала в ладоши только потому, что такое проявление эмоций не приличествовало случаю."

"- Конечно, - сказала она. - У меня есть чудесная черная вуаль. Кстати… как все-таки умер Рогожин?

- Я уверен, что художника убили. Но милиция посчитала иначе. Официальная версия - самоубийство.

- А что с кражей? - осторожно поинтересовалась Ева. - Есть наметки?

- Никаких… Чертова картина как сквозь землю провалилась!

- Ты же ни разу не видел полотно. Как ты его ищешь?

- Чернов по большому секрету дал мне фотографии, сделанные за день до открытия выставки.

- Можно мне взглянуть?

Глаза Евы сделались большими и потемнели, когда она увидела снимок.

- Потрясающе… - прошептала она. - Если такое впечатление производит фотография, то какова же сама картина?!

- Скоро будет готова копия, которую фирма «Галерея» собирается выдать за оригинал и продать по баснословной цене, насколько я понимаю, - сказал Всеслав, дожевывая третий бутерброд. - О, да тут грибы? Вкусно…

- Распробовал! - улыбнулась Ева.

Фотография «Нимфы» взбудоражила ее, пробудила какую-то неясную тревогу. До самого утра Ева так и не смогла сомкнуть глаз.

***

- Грех великий - хоронить самоубийцу в освященной земле, - шептал кто-то за спиной Смирнова. - Хотя сейчас за деньги маму родную продадут, не то что христианские обычаи!

- Так ведь… ходят слухи, будто бы он не сам на себя петлю-то накинул…

- Да сам, сам! - не согласился первый голос. - Савва смолоду не в себе был. Чего стоит это его увлечение загробной живописью? Он, почитай, ни одной картины с натуры не написал, ни одного пейзажа! Все по могильникам ездил… до самой Италии добрался… а что толку? Мертвые - они и в Италии мертвые. Савва, видать, мысленно уже давно на том свете поселился…

- Тише… - вмешался женский шепот. - Негоже о покойнике плохо говорить!

Голоса стихли, к великому неудовольствию сыщика.