Зеркало для двоих

Он понимал, что сейчас надо нагнуться, подобрать этот осколок и злосчастную бутылку, но под насмешливым взглядом Черта собственная неловкость казалась такой мучительно постыдной, а тапки в красно-черную клетку — такими дедовскими… А еще у него в голове промелькнул вопрос: способна ли лягушка испытывать злость по отношению к удаву, который ее гипнотизирует? Если нет, то, значит, для него не все еще потеряно. Он злился, ужасно злился на Лавриненко, который мог ходить в сколь угодно глупых тапочках и при этом чувствовать себя королем. А может быть, он имеет право быть королем, потому что никому ничего не должен?

— Давай-ка принесем еще пивка из холодильничка, — наконец выдал Черт, на первый взгляд вполне миролюбиво улыбаясь, — а то это уже нагрелось, пальцы жжет.

Он наклонился сам, быстро поднял бутылку и отодвинул ее к батарее. Андрей плотнее стиснул зубы. Он бы мог перешибить хлипкую спину Лавриненко не то что одним ударом, одним плевком, но почему-то не делал этого. И даже, наверное, не из-за ребят в адидасовских трико, ждавших у подъезда. Не настолько Черт крут, чтобы содержать целую армию «шестерок». Ну, сколько их там? Двое, трое от силы… В общем-то, это не проблема. Просто в самом Лавриненко, несмотря на узкие плечи и впалую грудь, было что-то пугающее. И к тому же над Андреем висел долг. Долг, который он просто обязан был отдать, но не мог этого сделать вот уже два месяца. А проценты продолжали тикать стабильно и неумолимо…

— Так как же насчет пива? — снова поинтересовался Черт и, взяв с дивана пульт, принялся щелкать каналами. Андрей терпеть не мог, когда изображение на экране сменялось слишком часто. Его до дрожи, до мурашек по спине раздражали даже видеоклипы.

И еще он знал, что Лавриненко это известно.

— Сейчас пиво будет, — произнес он, стараясь скрыть клокочущую в горле ярость, и неторопливо пошел на кухню. Первым делом он взбешенно саданул кулаком по косяку, а вторым — прижался горячим лбом к холодной дверце стиноловского холодильника. Импортное чудо техники молчало, окажись на его месте наша «Бирюса» она наверняка загудела бы утробно и успокаивающе. Андрей знал, что на нижней полке стоят еще четыре бутылки, и лелеял слабую надежду, что как только пиво закончится, Черт уйдет. И в самом деле, не может же пытка длиться бесконечно? Лавриненко уже достаточно унизил его, причем умудрился это сделать, не говоря ни одного оскорбительного слова и соблюдая все нормы приличия. Но надо было держаться. Он сам виноват, что влез в эту аферу с акциями неизвестной алмазодобывающей компании, и теперь не имел права открывать рот, пока тикал «счетчик», набравший уже одних процентов на десять тысяч долларов…

Телефон зазвенел громко и неожиданно.