Зеркало для двоих

Самого Андрея Селезнев увидел не сразу, и даже не увидел, а услышал, когда по съемочной площадке раздался голос, многократно усиленный микрофоном: «Внимание. Начинаем!» Тут же суетливые тетеньки в вязаных кофтах и стоптанных сапогах куда-то исчезли, операторы замерли на своих вышках. Андрей скомандовал: «Мотор!», и на весь павильон громко и истошно завопил маленький ребенок. По съемочной площадке пронесся всеобщий вздох разочарования, Венедиктов, снимая с головы огромные наушники, поднялся из-за пульта и уже без микрофона достаточно громко произнес: «Стоп, стоп, стоп. Все сначала. Утешьте ребенка, пожалуйста!»

Сергей нащупал Юлькину влажную от волнения ладонь, сжал ее в своей руке и начал неторопливо пробираться по проходу между зеленой, окрашенной масляной краской стеной и неизвестно зачем стоящими здесь картонными ящиками. Венедиктов заметил его издалека и приветственно помахал ладонью с растопыренной пятерней.

— Что ты будешь теперь делать? — сдавленно прошептала Юлька где-то за его спиной, и Селезнев с облегчением уловил в ее голосе тот самый долгожданный азарт человека, с головой бросившегося в опасное приключение.

— Ничего, — он пожал плечами, — подойду и поздороваюсь. Надеюсь, этот мужик не будет устраивать мне экзамен?

Юля промолчала, но он готов был поклясться, что сейчас она нервно прикусила нижнюю губу и крепко сжала в кулачок свободную руку. Венедиктов выбрался из-за пульта и пошел им навстречу, перешагивая через валяющиеся на полу провода. Он был худ, невысок ростом и в своем джинсовом костюме казался совсем молодым. Наверное, если бы не глубокие морщины на высоком выпуклом лбу, ему можно было бы дать лет тридцать. Андрей пожал руку Сергея и устремил на Юльку ласковый взгляд больших карих глаз. Женщины, работавшие с ним на съемочной площадке, уже знали, что этот взгляд означает дружеское расположение и ничего больше, но новенькие поначалу смущались, подозревая режиссера в не совсем чистых намерениях. Однако Юля была слишком напряжена и встревожена, чтобы обращать внимание на мужские взгляды. Селезнев почти физически ощущал волны страха, исходящие от нее, когда она пересохшими губами соглашалась с тем, что погода безобразная, осень не похожа на осень и «Мосфильм» не производит должного впечатления. Да тут еще и Венедиктов некстати ляпнул:

— А ты, Серега, изменился. Даже не пойму, что в тебе стало другим, но какой-то ты не такой. Может быть, это счастливая любовь на тебя так действует, а? — он игриво кивнул круглой головой в сторону Юльки.

— Да, наверное, — Сергей обнял ее за плечи и прижал к себе. Потом Андрей заговорил о своих планах, о том, что хочет снять нормальную картину, для которой есть совершенно классный сценарий, но, естественно, нет денег.