Чехов. книга 9. Старое зеркало

Я усмехнулся.

— Все намного проще. Призраков я вижу, как вас сейчас. И говорю с ними как с живыми. Иногда они не хотят выходить из теней и говорить. Тогда приходится их призывать.

— Заставлять? — сипло спросил водитель.

Я кивнул:

— Я тоже это не особенно люблю. Но если от их слов зависит чье-то благополучие или жизнь, то приходится и заставлять!

— Заставлять мертвых... — повторил он за мной, слегка побледнев.

— Зачастую призраки сами очень любят болтать, — продолжил я. — Поверьте, им бывает ужасно скучно, и они рады найти собеседника среди живых.

Водитель вновь покосился на меня через отражение зеркала и не стал продолжать разговор.

Вскоре машина въехала в старую часть города, где располагалось множество доходных домов. На первых этажах зданий за разноцветными витринами размещались лавки, многие из которых принадлежали довольно известным ремесленникам. Мы свернули на небольшую улочку, в конце которой виднелась мастерская с истертой от времени вывеской. На ней довольно грубо была нарисована табуретка, изображающая букву «П».

— Прибыли, мастер Чехов, — вежливо сообщил водитель. — Руслан Константинович ждет вас внутри.

Он намерился было покинуть авто, чтобы помочь мне выйти, но я сам открыл себе дверь:

— Спасибо за хорошую поездку. И за интересный разговор.

— И вам. Спасибо, мастер Чехов, — почему-то нервно ответил водитель.

Мостовую покрывал гладкий камень и шагать по нему было приятно. Я подошел к нужной лавке, шагнул внутрь и оказался внутри просторного, светлого помещения квадратной формы. Под потолком висело несколько ламп без абажуров. Обработанное льняным маслом дерево стен создавало впечатление, что я вдруг оказался внутри гигантской шкатулки. Впрочем, тягостного ощущения закрытой коробки она не производила. Вдоль стен стояли старинные буфеты и шкафы с резными дверцами, в углу раскинулся диван с высокой спинкой, обтянутый полосатой тканью. Напротив него стояло несколько столиков различного размера и пара кресел, выполненных в разном стиле — одно было изящное, словно выточенное из полупрозрачного камня, а другое приземистое и широкое, на ножках в виде волчьих лап. Мне вдруг подумалось, что такой предмет мебели отлично подошел бы Зимину. Он смог бы по достоинству оценить кресло, разместив его у камина.

Но сейчас в этом кресле сидел мой куратор и пил чай. Он заметил меня, поставил на столик чашку и поднялся на ноги.

— Добрый вечер, Павел Филиппович. Безмерно рад вас видеть. Хорошо, что вы смогли выбраться к нам с...

Я глянул на сидящего во втором кресле мужчину и узнал его.

— К вам с Пахомом... — закончил за куратора я.