Зеркальная страна

Мы использовали не геологический молоточек, а тяжелый молоток-гвоздодер, от которого болели руки и плечи. Устав, прислонялись к прохладным камням Зеркальной страны и слышали мамин ровный, спокойный голос, раздававшийся из кладовой у нас над головами – она делала вид, что читает нам вслух, учит тому, что мы уже усвоили.

Растущую дыру мы прятали за портретом Генри Моргана, осколки кирпича и цемента засыпали в картонные коробки и подставки от зонтиков на «Сатисфакции». Когда они наполнились, мама пришила потайные карманы внутри штанин наших тюремных роб. Энди Дюфрейн называл их «обманками»: длинные узкие мешочки, которые можно опорожнить, дернув за веревочку в обычном кармане, рассыпая доказательства своих раскопок по всему прогулочному двору Шоушенка. И мы тоже насыпа́ли в «обманки» камешки и истолченные кирпичи, потом медленно брели через кухню и буфетную (если нам не везло, то мимо дедушки, закатывавшего глаза и восклицавшего: «Вот они опять, скованные одной цепью!») и спускались на задний двор. Там мы маршировали кругами, пиная серебристые и серые камешки, дергали за веревочки и незаметно рассыпали свои тайны, совсем как Энди Дюфрейн. День за днем, снова и снова, потому что мама слишком боялась. Хотя дедушка, вероятно, не знал о Зеркальной стране и был глух как пень, назвать его дураком ни у кого язык не повернулся бы.

– Кэт, давай поговорим! Что происходит?

…Я сорвала капитана Генри со стены и замерла перед темной дырой. Эл ущипнула меня за руку, толкнула вниз. «Мы должны идти!» Потянувшись за рюкзаком, я оцарапала колени об холодную землю. И тут мы услышали жуткий звук: рычаг на электрическом щитке опустился, и лампочка погасла, оставив нас в кромешной темноте. Дверь в Зеркальную страну распахнулась, Эл всхлипнула. Задрожали ступени, раздался мамин вопль. Я полезла в дыру, понимая, что мы не успеем…

Рев, подобный горячему ветру, грому, буре, вырывающей с корнями железные деревья и баньяны, оползню из грязи и камней. «И куда вы, мать вашу, намылились?» Удары кулаков, пинки, прерывистое дыхание. В кои-то веки я не чувствовала вообще ничего! Эл вскрикнула, схватилась за мое пальто и исчезла, выдернутая мощным рывком. И секунду, всего одну секунду, я продолжила путь без нее, протискиваясь к спасению, цепляясь за неровные края лаза волосами, руками, одеждой.

Но после этой секунды не было ни свежего воздуха, ни ночи, ни осенних запахов костра или гниющих листьев. Ни свободы, ни лаза. Пальцы скребли землю и обломки кирпичей, упираясь в препятствие, блокирующее ход с той стороны. Холодное, твердое и невероятно тяжелое. Я представила африканского слона в железной кольчуге, танк с орудийными башнями и черными цифрами на корпусе.