Зеранг

— Вы имеете в виду, нельзя сменить второстепенную концепцию на великую?

— Голоса неба — не второстепенная концепция, тупица! — мгновенно разозлился старейшина. — И вообще, второстепенная, великая… это все условные названия. Пустоголовые не сильнее нас! В первый раз я тебя прощаю, но еще раз такое произнесешь и узнаешь, как наказывают провинившихся младших учеников.

— Хорошо, мастер, — быстро кивнул Алекс. — Я все осознал. Так что там со сменой источника?

— Это — крайне опасная процедура. Возможно, ты умрешь, но выбора у тебя нет. Только став одним из нас ты получишь доступ к знаниям Голоса неба.

— Одним из вас? А что вообще произошло на Зеранге?

— Много чего произошло, — все еще сердитым голосом сообщил Зоб. — Ты узнаешь в свое время!

Алекс вдруг почувствовал, что скучает по Гаммале с ее «информация недоступна». Результат тот же, но Гаммала хотя бы любезной была…

— Я понял. Прошлое трогать не будем. Тогда поведайте мне ваши планы, мастер? Раз уж я стал членом Голоса неба, то имею право их знать.

— Не наглей ученик! Иначе клянусь, ты познакомишься с плоским подвалом прямо сейчас… — пригрозил Зоб, но потом смягчился и добавил: — Мои ближайшие планы — это выяснить ситуацию в городе. Поэтому сиди здесь и жди!

— Ученик!!! — старейшина вернулся и его голос пылал яростью, даже светящийся кисель немного откатился назад. — Что случилось с моим городом?!

— Вы о чем мастер Зоб?

— Кто разрушил гостевую зону?! Кто этот ублюдок?! Там сейчас половина систем не функционирует!!!

— Эээ… — Алексу неожиданно пришло в голову, что Зобу, как старейшине Голоса неба действительно могло сильно не понравиться то, что кто-то чуть было не разрушил дворец пространства, выбросив часть площади у входа наружу.

Вопрос на миллион — есть ли тут система слежения и может ли Зоб определить, кто это сделал? Скорее всего, нет, иначе познакомил бы Алекса с тем самым «плоским» подвалом, что бы это ни значило. Старейшина не производил впечатление терпеливого существа, хотя, казалось бы, ему уже больше тридцати тысяч лет.

Он, конечно, вряд ли все это время бодрствовал, но все равно прожил долгую жизнь раз стал старейшиной великой школы. К сожалению, долгая жизнь отнюдь не гарантировала благоразумия или мудрости. Да, выживали умные и хитрые, но не обязательно мудрые, а с возрастом ситуация могла ухудшаться. Хрупкий разум вообще плохо переносил мир адептов, с точки зрения земных психиатров тут по каждому второму плакала смирительная рубашка.

И неизвестно как Зоб «хранился» все эти годы и не повредился ли умом при этом.