Землянка по ту сторону неба Хайд

Когда-то наши предки тоже были людьми, но одни люди решили, что они лучше других, и нашим предкам досталась планета Тенория, на которой тяжелейшие условия жизни, зато полно полезных ископаемых и, как оказалось, определённого вредного излучения.

Это сейчас на нашей планете безопасно жить. Во-первых, потому что мы фактически мутировали, подстроившись под условия существования, а во-вторых, потому что благодаря учёным удалось снизить излучение, идущее от ядра планеты. Хотя полностью нашей расе последствий избежать не удалось. Женщин рождается в соотношении с мужчинами примерно одна к десяти, а с женщинами других рас мы мало совместимы. Там вообще соотношение один на миллион, если в ДНК есть так называемый изначальный ген, благодаря которому женщина может зачать от тенорца.

Хорошо, что ещё есть планета Артемис, которую мы освоили, уже став теми, кто мы есть. И те, кто там родился — ареты, совместимы с нами, но есть один маленький минус: их женщины не могут родить тенорца, даже от коренного тенорца рождается арет или арета.

Но по энергетической структуре ареты очень близки к тенорцам, поэтому ареты-женщины с Артемис могут стабилизировать беснующуюся в наших жилах энергию нашей бешеной планеты. Именно поэтому у нас приняты договорные отношения, особенно у высшей аристократии. Естественно, жён для нас фактически выращивают. Каждая родившаяся на Теноре девочка с детства знает, кто будет её мужем, но до взросления тенорки, которое наступает в тридцать лет, мужчинам надо дожить и при этом никого не покалечить, особенно за пределами планеты. Отпусти кто-то из нас энергию — и мозги расплавятся у всей академии. Поэтому и живём мы вне её, хотя для всех, чтобы не пугались, существует версия с усложнёнными условиями.

И в нашей истории кровавыми буквами было прописано — не верить людям, не давать им ни малейшего шанса получить превосходство. Поэтому и законы были такие жёсткие. Оскорбление тенорца наказывалось административным взысканием, оскорбление члена императорской семьи — уголовным.

Но мне стало жалко девчонку. Дурная. Поэтому выслушав идею Лоренса, я кивнул, давая добро на то, чтобы проучить грубиянку, не привлекая гардов:

— Хорошо, но учитывай, что она человек. А то знаю твои шуточки — останется без рук, без ног.

— Да ей вообще ничего не грозит, — ухмыльнулся Лоренс, — но спеси точно поубавится, когда её попросят из академии за плохую успеваемость.

У Лоренса, как и у меня, был допуск к программированию симулов, но умеючи можно было запрограммировать таким образом, что программа начинала оценивать результаты с завышением. То есть брала завышенные критерии.

Такую градацию ввели специально, чтобы те, кто успевал лучше, не равнялись на тех, кто усваивал медленнее.