Землянка по ту сторону неба Хайд

Дмитрий снова улыбнулся и добавил:

— Если кто-то из них и остался, то мы загнали их так далеко, что они ещё не скоро оттуда выберутся.

Я снова хотела задать вопрос, но Дмитрий перебил меня:

— Ална, подожди, я сейчас позову врача. Пусть проверят, всё же мы почти две недели ждали, когда ты придёшь в себя.

Услышав про две недели, мне захотелось посмотреть на себя в зеркало. Я осторожно провела руками по лицу, но вроде бы всё было на месте."

"— Сейчас, погоди, — сказал Дмитрий, доставая коммуникатор. — Да, она пришла в себя. Да, мы ждём вас здесь.

Скоро дверь снова распахнулась, и в палату вошли несколько человек в белых комбинезонах, таких же, как на Дмитрии. Кто-то бросился к аппаратам, другие проверяли показатели, которые, судя по всему, передавались с датчиков, установленных на моём теле. Когда обследование завершилось, выяснилось, что все органы функционируют нормально и отклонений нет.

Мне позволили самостоятельно принять душ, а затем накормили.

После чего я всех выпроводила и, включив коммуникатор, попыталась выйти в сеть. Но у меня ничего не вышло.

«Заблокировали», — поняла я.

На мои запросы никто не отвечал, и я подумала: «Неужели всё настолько плохо, что снова боятся, будто я потеряю контроль?»

Связь у меня оставалась только с Дмитрием, и я тут же написала ему:

«Дима, ответь, Дима!»

Он появился на экране, и я, сделав строгое лицо, сказала:

— Либо ты сейчас же приходишь сюда и всё мне объясняешь, либо я за себя не отвечаю!

Лицо Дмитрия стало испуганным. Видимо, как выглядит моя угроза в действии, знал не только он, но теперь и все существующие в нашей звёздной системе расы:

— Ална, подожди пять минут, и я буду у тебя.

И действительно, через пять минут дверь распахнулась. Первое, что я увидела, это огромный букет фантастических розовых цветов, который как будто вошёл сам. Но нет, вовсе даже не сам.

Я подняла глаза на того, кто держал букет. И… сердце остановилось, а потом забилось так быстро, что в глазах потемнело. Я зажмурилась.

— Птица… — раздался до боли знакомый голос. — Ты настолько не хочешь меня видеть, что даже закрыла глаза?

Я открыла глаза. Цветы уже лежали на кресле рядом с кроватью, а напротив стоял Адриан и совершенно нахально улыбался.

Я встала, забыв, что вообще-то на мне только больничная ночная сорочка на завязках.

— Я убью тебя, Адмирал чёртов, — сказала и сделала шаг, а потом просто упала в его объятия. Только теперь поняла, что всё, всё, что было до сих пор — всё это было ради этого момента.

Мне стало плевать на всё — на бои за алетейю, на условности, на то, что мы находимся в больничной палате, где наверняка установлены камеры, на «срывающееся на крик» больничное оборудование, на то, что кто-то может войти. Сейчас здесь были только мы. Я и Адриан.