Землянин

 — Рад, что ты нашел время заглянуть ко мне. Как твои дела? Как здоровье? Мне рассказывают, что ты по-прежнему охотишься на крыс в одиночку. Ты смелый мальчик, но глупый, глупый… Ты давно уже мог бы оставить это опасное занятие, если бы последовал советам старого гра, — Агучо скорчил печальную рожу и смежил свои маленькие свинячьи глазки. Он был толст, и даже просто жирен. Но это там, где-то далеко, в другом, близком к небу и звездам мире, подобная фигура со свисающими с боков и живота складками жира смотрелась бы отвратительно обрюзгшей. Для обитателей же Трущоб она означала только одно: гра может есть когда захочет и сколько захочет. Причем, даже не есть, а жрать. И точка! А это для большинства обитателей Трущоб было просто несбыточной мечтой…

— Ну ладно, не стану мучить тебя своими стариковскими страхами. Будешь знакомиться с девочкой?

Ник молча кивнул, и гра указал ему на дверь смежной конуры."

"Девчонка была симпатичной и очень молоденькой. По местным меркам — лет восемь… По земным — шестнадцать-семнадцать. Или просто так выглядела. Впрочем, скорее всего, так и было на самом деле. Трущобы — не то место, в котором можно долго сохранять молодость и красоту. Хотя, может, она попала в Трущобы недавно… И еще она боялась. Сильно. Но на это Нику было наплевать. Здесь, в Трущобах, была полная свобода. Можно было все. И всем. Настолько, насколько каждый мог себе это позволить. То есть, сделать что-то и не получить взамен ржавый заточенный гвоздь в бок или комок «серой плесени» в морду в тот момент, когда ты идешь каким-нибудь темным переулком. Интересно, если бы сюда засунуть всю ту толпу, которая там, на Родине, в Москве, так регулярно и остервенело, с поджогом фальшфейеров и драками с ОМОНОМ, требовала свободы, долго бы они здесь протянули? Может, и долго. Даже, может быть, целый день…

— Знаешь, кто я? — поинтересовался Ник, присаживаясь рядом.

— Гра Агучо сказал, что придет партнер.

Ник молча кивнул и приказал:

— Встань.

Девчонка послушно встала.

— Пройдись… — хм, неплохо. — Сними блузку и повернись… — еще лучше. Попка орешком и такой славный «треугольник Микеланджело» чуть выше, на пояснице. Отличная фактура. Уж после почти года съемок Ник разбирался в этом достаточно хорошо.

— Наклонись и прогни спину… — и грудь неплохая. Для этого-то возраста, так и вообще супер. Что ж, значит, стоит согласиться…

— Что делать надо будет, знаешь?

Девчонка густо покраснела. Ох, и ни хрена ж себе! У нас в Трущобах еще встречаются краснеющие девочки? Да что за нах?!

— Давно в Трущобах?

Девчонка бросила на него испуганный взгляд.

— Я… мне… мы… два месяца.

— И уже продалась? — удивился Ник.

— Я… у меня кончились деньги.

— И что?

Девчонка так удивленно воззрилась на него, что Ник невольно почувствовал себя идиотом.