Выжженая земля. Тетралогия

Все, порученное Калину, выполнялось вовремя и аккуратно, поэтому все его прочие дела не интересовали вообще никого. На носу висел ожидаемый визит неприятных гостей, и отвлекаться еще на что-то сил попросту не хватало.

И вот теперь сложилась любопытная ситуация.

Оснований предъявлять ему какие-то претензии не было абсолютно ни у кого. Более того, мужик каким-то образом ухитрялся не только кормить-поить всех тех, кто уехал вместе с ним, но и как-то даже руководил тем участком деятельности, который на него свалился в самые первые дни. Носясь на своих «мамонтах» по всей округе, он периодически «взбадривал» тех, кто, с его точки зрения, недостаточно активно исполнял порученное ему дело. Мастерские работали как часы. Каких-либо затыков по вине техники у нас, слава богу, не наблюдалось. И все воспринимали это как должное. Договорившись с генералом, наш бородач отогнал куда-то в свои края некоторое количество бронетехники, на которую у нас все равно не хватало экипажей. А уж стрелкового оружия я сам ему отправил несколько грузовиков. Так что о любых попытках силового воздействия на строптивца можно было забыть сразу. Да и не полез бы никто из нас в чем-то убеждать его силой. Мужик делал свое дело, и делал его правильно.

Я постарался убедить своего собеседника в этом.

— Ну, не знаю, Сергей Николаевич, — качает головой полковник. — Как-то это все по-партизански, вы не находите? Можно же было хотя в известность нас поставить, посоветоваться…

— Посоветоваться, простите, о чем? Вы или я являемся выдающимися специалистами по сельскому хозяйству? Не замечал за собой таких способностей… Сомневаюсь, что и среди ваших коллег найдется кто-нибудь грамотный в этом вопросе. Госбезопасность и работа на земле — все же несколько разные вещи, согласитесь. Да и, кроме того, при чем здесь партизанщина? Он в свое время уведомил меня о том, что начинает работы по обеспечению нас продовольствием. Не считая себя выдающимся специалистом в данной области, я не стал ему возражать. Насколько я осведомлен о его трудовом пути, этот человек если за что-то берется, то уж точно не спьяну и не ради забавы. Да и повесить себе на шею две тысячи беженцев — это, я вам скажу, весьма и весьма ответственный поступок. Вы вот возьметесь прокормить такое количество людей? Я — так точно не возьмусь.

— И все равно, — не соглашается со мной собеседник, — одно дело делаем, зачем так уж сразу обособляться? И никто ему не указ, видите ли.