Выжженая земля. Тетралогия

Везде было по-разному, но народ уже как-то начал организовывать свой быт и повседневное житье в отрыве от утраченных благ цивилизации. Никаких указаний сверху не последовало, и местная власть потихоньку стала работать без оглядки по сторонам. Не могу сказать, что у всех это вышло одинаково хорошо. Но тем не менее… Жизнь не закончилась с исчезновением начальства (как это, надо думать, искренне предполагали многие его представители), а даже, напротив, кое-где так даже и улучшилась. Но не хватало многого. Еды, топлива и медикаментов. Да и обычные новости тоже вдруг стали предметом первой необходимости. Надо было видеть, с какой жадностью впитывали местные жители новости о том, что именно сейчас происходит в соседней области. Да и то сказать, поселки тут расположены относительно далеко друг от друга, крупные города отсутствуют. И в лучшее-то время здесь гостей видели нечасто, а уж сейчас…

Так что наш вояж к точке подскока помог решить сразу много проблем. Еще перед отлетом я распорядился направить в населенные пункты несколько машин с боеприпасами и оружием — местное население стремительно вооружалось. И я приложил все свои усилия, чтобы этому помочь. Уж чего-чего, а подобного добра на складах было — на полнокровную войну, а то и не на одну. Увы, всевозможной мерзоты хватало и тут. Слава богу, больших зон не было — вот это был бы еще тот геморрой! Но и обычной швали было в избытке. В некоторых местах эту проблему решили самым кардинальным образом. Объясняя недоумкам правила поведения в обществе прямым методом — частенько с помощью кулаков. В небольшом поселке попросту выгнали в лес местное семейство наркоманов, которое достало всю деревню постоянными визитами своих сотоварищей. А тщательно лелеемую ими делянку конопли завалили сеном и спалили под ноль. Никакого противодействия со стороны отсутствующей власти этому не последовало, возмущенная попранием прав наркоманов «прогрессивная общественность» отчего-то отсутствовала, а местный участковый (не пинаемый своим руководством) принял в этом самое живое участие. А на все вопли «безвинно пострадавших» ответ был коротким — или живешь здесь нормальным человеком, или нет. В том смысле, что тут не живешь. А будешь настаивать или борзеть, так и вовсе жить перестанешь — в любом смысле.

Массивная стальная дверь бухнула, отрезая помещение бункера от поверхности. Здесь, под тяжелыми бетонными сводами старой немецкой крепости, было тихо. Неяркие упрятанные в толстые стеклянные плафоны лампы освещали длинный коридор, уходящий в глубь горы. Когда-то, еще во время Второй мировой войны, в этих скалах располагался штаб генерала Дитля. После войны эти сооружения забросили и вспомнили о них только в пятидесятых годах двадцатого века.