Выжженая земля. Тетралогия

Прошло еще около часа. Внезапно, как чертик из табакерки, на поляне возник человек. Только что здесь никого не было — и вот он, стоит у дерева. Повернув голову, человек всмотрелся в окуляры прибора ночного видения. Движения около самолета не было.

— Здесь Грач! — прошелестело в эфире. — Серые — выдвижение!

Такие же призрачные фигуры возникли из темноты. Они двигались осторожно, медленно переступая между кустами и огибая деревья.

— Серым — зачистить поляну! — пришел новый приказ.

Спустя пару минут где-то у самолета негромко кашлянул пистолет. Приглушенный ПБСом, звук был еле различим. Еще несколько выстрелов раздалось в разных местах поляны.

— Вышка — Грачу!

— На связи!

— Представление окончено. Повторяю — окончено. Высылайте наряд. Как поняли?

— Понял вас, Грач. Наряд вышел.

— Встречаем. Конец связи.

— Конец связи.

— Ты, майор, страшный человек! — покачивает головой генерал. Ему сегодня получше, щеки порозовели. Медсестры вынесли его на улицу, и сейчас он полулежит в плетеном кресле, стоящем на террасе санчасти. Солнце светит ярко, и он довольно жмурит глаза, подставляя лицо живительному свету. Среди неслабых запасов Гадалки отыскались кое-какие интересные препараты, здорово подстегнувшие его самочувствие. За последние два дня Тупиков буквально ожил на глазах.

Рядом с нами мнется Васин. Ему малость неловко — после того как я отпустил пленного, между нами наметился какой-то надлом. Подполковник явно обиделся и охладел ко мне чувствами. И теперь переживает по этому поводу. Надо как-то его приободрить, хороший же мужик, чего мы друг на друга дуться будем?

— Ну, вы уж скажете, товарищ генерал-майор! Работа такая…

— Не-е-е — ты жук хитрый! Чего ж нам-то не сказал?

— Ну, и зачем мне еще и вас-то нагружать? Других дел, что ли, нет?

— А ты у нас един во всех лицах?! И жнец и швец? И этот… который на трубе… Комендант, да заодно и контрразведчик?

— Ну, положим, контрразведчиком я всегда был, а вот комендант из меня недавний. И временный — пока кто-нибудь, более компетентный в этом деле, не объявился.

— Слышь, Федорыч, — поворачивается генерал к подполковнику, — это он таким вот хитрым манером на меня всю головную боль спихивает. Вот уж обрадовал — спасу нет! Я, Рыжов, — танкист! Всегда им был, таким и помру! И эту бодягу ты на меня не вешай! Взялся за гуж — на недостаток водки не жалуйся!

Интересные у Тупикова словесные обороты. Это что-то специфически танковое, надо полагать?

Васин кашляет.

— Да у нас и своих-то дел… хоть одним местом хавай!

— Во! — поднимает указательный палец генерал.