Выжженая земля. Тетралогия

И если ездил, то что рассказывал? Может быть, отсюда кто наведывался?

Он кивает и начинает что-то бубнить в микрофон. Абонент выходит на связь не сразу, так что я успеваю прикинуть еще несколько возможных вариантов развития событий. И все они мне не нравятся.

– Нет, Сергей Николаевич, – поворачивается ко мне Женька, – никто сюда не ездил. Одна машина ушла, да так и не вернулась. Больше своих никого не посылали, машин у них и так мало. И отсюда никто не приезжал.

– А что за машина? Спроси у них.

– «Буханка», Сергей Николаевич, темно-зеленая, номер тридцать четыре-восемнадцать.

– А народу сколько было?

– Они говорят – три человека. Последний раз выходили на связь неделю назад.

– Вот что, запроси-ка у них данные на этих людей. Скажи, что попробуем их поискать...

Оставляю водителя сидеть у рации, а сам спрыгиваю на землю. Толку от Женьки в предстоящем разговоре немного, он вообще парень гражданский, это Калин нам его сосватал. Вот как водителю ему здесь равных нет! За рулем «Мамонта» он, судя по всему, сидит уже давно и машину, в общем-то, весьма немаленькую и тяжелую, ведет просто играючи, совершенно без напряжения. Мне бы так насобачиться!

Ладно, пока «буханка» к нам едет, есть еще время подумать.

Лифчик этот, будь он неладен!

Что произошло на той полянке? Кого закопали на том клочке земли? Причем не застреленного, а зарезанного. Это, знаете ли, симптом...

С чем и зачем могли тут ездить?

Снова возвращаюсь к вопросу о том, что же нужно людям в деревнях. Ибо городские жители тут не проезжали, это мы уже выяснили.

Еда?

Ну, с голоду они не помрут, это очевидно. Тут и так, безо всякой войны, снабжение было едва ли не хуже, чем в царское время. Дерьма всякого в магазинах лежало – завались! А вот действительно нужных вещей отчего-то не хватало. Ну да, с точки зрения новых «демократических» властей регион этот никакого интереса не представлял. Нефть было кому качать, трубу обслуживали. Всякие полезности давно и должным образом оприходованы, людей для их обихаживания понемногу прикармливали. А все прочие граждане ценности не представляли никакой, и необходимость в их существовании как-то не усматривалась. Покупательная способность местного населения являлась исчезающе низкой, и уже по этой причине, с точки зрения новых управленцев, они права на существование вообще никакого не имели. А раз так, то и завозить в здешние магазины чего-то, способствующего развитию и существованию местного населения, было незачем.

Так что оно, население это самое, давно уже само обеспечивало себя продовольствием. Во всяком случае – в значительной мере. Покупали только то, что здесь вырастить или создать было невозможно. Муку, соль и тому подобные вещи.