Земля Сияющей Власти

Правда, Иван Сергеевич научился управлять течением сновидений, особенно это получалось, когда лежал в гадьинской больнице, поэтому засыпал без страха, но в сознании ни на мгновение не отключался своеобразный контрольный датчик, все время следящий за сюжетом. Вначале ему грезилась желтая песчаная дорога, по которой он шел босой, а вдалеке, на холмах и косогорах, стояли какие-то люди и махали ему руками. Эта часть сна была однообразной, бессмысленной и вместе с тем не такой мучительной, как следующая, когда он замечал, что дорога давно оторвалась от земли и теперь пролегает по воздуху, а золотистый песок с каждым шагом становится вязким, глубоким, как рыхлый убродный снег. И уже ни людей вокруг, ни машущих рук – только зыбкое и тяжеловесное, как расплавленное стекло, марево. Так вот, усилием воли он научился продлевать эту часть сна, то есть растягивать висящий между небом и землей путь по призрачным барханам. Идти по сыпучим пескам, едва выдирая из него ноги, иногда удавалось до самого утра; Иван Сергеевич просыпался измотанным, потным, словно и впрямь долго брел по пустыне.

Но уж лучше это, чем явление Хамары."

"Он возникал всякий раз, когда Афанасьев выбивался из сил и не мог двигаться. Хамара выныривал из желтого песка и так, что изможденный путник оказывался у него на плечах. Он крепко хватал его за руки, не давая спрыгнуть, и начинал свой разбег, словно взлетающий с аэродрома сверхзвуковой истребитель. Жрец несся гигантскими нечеловеческими шагами по зыбкой дороге, стремительно набирая скорость, затем отрывался от песка и мчался в желтом мареве. Иван Сергеевич чувствовал, как от невероятного ускорения впереди образуется столб спрессованного воздуха, давящий ему в солнечное сплетение. Он стискивал зубы, сжимался в комок от перегрузки, и когда становился твердым как камень, раздавался оглушительный хлопок!

Он знал, что в этот миг от него отделилась душа.

Сразу становилось легко, свободно, как в невесомости, – эдакое предоргазмовое состояние. В это время и начинал звучать голос Хамары:

– Ты находишься в состоянии кли! Но испытываешь только его первый этап кетэр. А чтобы испытать последний и высший – малхут, у тебя должно быть сознательное желание самонасладиться. Попроси Тойё, чтобы избавил тебя от света. И тогда ты познаешь Творца!

Впервые испытав во сне этот потрясающий, ни с чем не сравнимый полет, Иван Сергеевич на самом деле ощутил желание повторить его.

К тому времени он получил всего два или три укола, назначения которых не знал, полагая, что это делается для снятия стресса после катастрофы. Тойё был настолько внимателен и благодушен к спасенным пассажирам вертолета, что Афанасьев без утайки рассказал ему о странном сновидении, когда покровитель пришел справиться о самочувствии.