Счастливая земля

Целую стену в спальне занимали дешевые любовные романы в розовых обложках. Вильчур мгновенно нашел тайник в трюмо, но его содержимое разочаровало. Я достал мешочек с золотом, подержал и положил на место. Вильчур вытряхнул документы из кожаной папки: акт владения на дом и участок, договора на газ, банковские счета, кредиты. Сказал, что обычное дело для Рыкусмыку.

Следующая комната ждала Теклу, на случай, если бы я ее бросил. В шкафу, лишь частично полном, висела одежда времен ее молодости. На столике стоял стакан с ручками и фломастерами, а на старой деревянной полочке красовались кассеты «Культа», «Леди Панк» и T.Love. Я открывал каждую книжку. Вильчур спросил, ищу ли я что-то секретное, и я не успел даже ответить, как он сорвал с кровати матрас. Подал мне конверт. Достаточно было одного взгляда. Мы нашли легенду о счастливой земле. За этим мы и шли, можно было возвращаться. Вильчур ответил, что времени полно, а его что-то беспокоит. Что? Скажет, как узнает."

"Он вернулся к кожаной папке. Разложил документы на кровати, просматривал, сравнивал. Лицо его стало серьезным. Я беспокойно косился на окно. Вильчур включил калькулятор в телефоне и сообщил, что Владка бедна как церковная мышь и наверняка постоянно бегает к ювелиру заложить очередное колечко. Кредиты сожрут ее быстрее, чем старость, и того гляди, за домом придут коллекторы. Я обрадовался. Он начал просматривать кредиты. Так и шло: он о своем, я о своем. Внезапно он встряхнул меня, счастливый как ребенок.

– Смотри! – он сунул мне в руки лист, перебрасывал остальные. – Везде одно и то же. Бинго, попалась, жаба!

Я держал в руках договор на поставку электроэнергии, вещь, лишенную каких-либо тайн. Вильчуру пришлось показать мне. В дверях внизу щелкнул замок.

Я сунул договор в карман, Вильчур швырнул папку на место, и мы побежали на балкон.

12Вильчур пролетел газон и мигом оказался по ту сторону живой изгороди. Я пытался бежать. Скрежет прижал меня к траве. Я доплелся до сетки и сполз по ней. Из-за дома показалась Владислава с палкой от метлы. Сказала, что не удивлена, ждала этой минуты.

– Ты сам напросился на тюрьму, мальчик мой.

Я вышел напротив нее. Она размахивала палкой, словно хотела отмахнуться от меня. Я сказал, что она всегда была всего лишь глупой курицей, кухаркой, которая питается чужой жизнью, потому что ее собственная стоит столько же, сколько испорченный обед.

– Ты готовишь, но тебе не для кого.

Она размахнулась, но удар не последовал.

– У меня нет слов для тебя, Шимек. То есть они есть, но я не хочу их употреблять. Моя дочка…

– Какая еще дочка?

– …никогда не должна была тебя встретить.

– Какая дочка, овца ты тупая? – Я выхватил договор. Она не знала, что это. Похоже, вообще ничего не знала.