Счастливая земля

Они закрыли выбитую дверь. Сташек метался по комнате, рыча что-то о сукиных детях. Спрашивал, как сосед мог что-то подобное сказать. Не каждый же маменькин сынок. Умолк. Свалился на диван. Трясся.

– Моя мама. Моя мама. Ей же и семидесяти нет.

Дорис задумывалась, в какую больницу ее могли отвезти, Сташек лишь сидел и повторял по кругу одно и то же. Сосед не хотел открывать. Дорис подала Сташеку стакан воды и начала звонить. Спокойно ожидала соединения. Равнодушным голосом объясняла, о ком речь. Наконец уселась возле Сташека и сказала, что все в порядке. Ее забрали на Банаха, можно ехать. Только вызовем такси.

– Позвони ты. – Сташек посмотрел в глубь коридора. – Господи Иисусе, вот я дверь расшиб. Плохо это, правда, Дорис?

17У матери был тромб в венах, а Сташек не мог вынести ожидания. Ему сказали, чтобы пришел завтра, но он не послушался. Со светлой тенью Дорис за спиной кружил по кремовым коридорам, совал нос в дверь операционного отделения и беспрерывно ходил в туалет, где курили пациенты. Звонил Пирошеку, поднимал связи и заявлял, что если с матерью случится беда, то просто убьет врача.

– Достаточно дать пример, – сказал он. – Просто забить одного насмерть. Тогда остальные перестанут вредить, потому что будут бояться."

"Не хотел ехать домой. Дорис сказала, что крутиться по коридорам до добра не доведет, и затащила его в столовую. Они проходили открытые палаты. Все выглядело не так плохо, как говорили по телевизору. Больные сидели на кроватях, читали книжки, стучали в телефоны и лэптопы. Младшие играли на переносных приставках, а старшие в скрэббл. Пахло яблоками и лекарствами. В урнах лежали обертки от бутербродов, на подоконниках газеты «Стражница» и «Воскресный гость».

– Расскажи мне что-нибудь, – попросил Сташек.

По телевизору звучала песня Майли Сайрус, а на покрытых клеенкой столах расставляли тарелки с битками и картофелем, яйца вкрутую, хлеб с кусочком масла и хлопья. Двое больных скинулись и купили обед. Играли в шахматы. Окно выходило на невысокий дом, в котором мог размещаться морг. Сташек повторил свою просьбу. Хотел знать, отчего Дорис боится лифта.

– Отчим закрывал меня в шкафу и подпирал стулом. Он был такой сильный, что мог развернуть шкаф дверями к стене и иногда это делал. – Она безрадостно улыбнулась. – За каждый проступок. Если я не прибралась, не занялась сестрой, что-то разбила, не помыла посуду или съела больше, чем мне было позволено. И так много лет, пока я не научилась защищаться. Темное, душное место. Я слышала, как отчим ходит по кухне и сопит после каждой стопки водки. Иногда он выпивал столько, что забывал меня выпустить.