Чужая земля

Впереди — кто-то заваливается в Тойоту, наскоро…

— На борту!

— Бульбаш, давай с ходу!

Тойота — резко останавливается, выехав на улицу и на ходу свернув в сторону таранным бампером изрешеченный белый пикап. Деф — выходит за ней, майор привычно разворачивает «дашку». И вовремя — красные просверки, через всю улицу, боевики уже поднялись, бьют трассерами, правда неточно. В ответ — начинают колотить оба ДШК, отдача в них жесткая, как от отбойного молотка и все на руки. Но сейчас две Дашки — как дар небес, если они не помогут вырваться из села — ни хрена не поможет.

Кто-то сваливается ему в кузов, чуть ли не под ноги. Англичанин.

— Трое в головной!

Волчара за рулем, еще один из англичан — и он за пулеметом — двое. Итого — шесть душ, все на месте. Просто не верится…

— Гром — всем, отходим! По плану, Овес, стукани прикрытию, пусть начинают…

— Есть!

Целое гнездо раздолбили без потерь — не бывает такого…

Деф резко принимает с места, устремляясь за Тойотой, мчится по неровной дороге. Во многих местах уже горит свет, мечутся фонари, взлетают трассеры. Два «Дегтярева-Шпагина модернизированных» лупят на каждое движение, иначе нельзя — не выйти.

Где-то впереди — вспышка, едва заметный в темноте серый дым.

— РПГ справа!

Машины маневрируют так, что большая часть больших, с палец толщиной пуль идет куда-угодно, только не в цель. Но и гранатометчик — промахивается.

Немного очухавшийся англичанин — включается в работу, начинает долбить из автомата, с кузова. Более разворотистый автомат в его руках — полезнее даже пулемета…

Нарастающий тонкий свист, слышимый даже через надсадный рев мотором и грохот выстрелов — и за дувалами, на улицах — начинают вставать черные кусты минометных разрывов. У группы прикрытия — было сорок восемь минометных мин и никакого желания везти назад хотя бы одну из них…

— Пятьсот килограммов, как в аптеке — гордо сказал Аслан-эфенди.

— Это хорошо. Химически чистый?

— Обижаете… Чище, чем халифатовские «три девятки», я же химик. А там… из чего попало делают, в грязной бочке мешают лопатой… я бы за такое…

— Сопроводите?

— Да, конечно…

Правила были такими: продавец, то есть хозяин этого дома — не просто продавал героин, но и сопровождал перевозчика до первого патруля Ордена. Чаще всего — все Гумсе и плюс еще пара километров за окраину. Делалось это потому, что лихих людей, что в Гумсе, что во всей Ичкерии хватало с лихвой, часто лихость сопровождалась неумением предвидеть и просчитывать последствия. Да и — какое к чертям предвидение и просчитывание последствий может быть, если сам Имам Шамиль сказал: тот не мужчина, кто думает о последствиях.[89] После того, как груз встретит усиленный патруль Ордена — Аслан-эфенди пересаживался в едущий следом пикап и возвращался домой.