Земля живых

– Здрав буде, боярин, – отозвался я, убирая руку из-за спины. Затем скрутил из сторублевки трубочку, склонился над разделочной доской и втянул порошок сначала в одну ноздрю, а потом и в другую.

Уф, жестко пошло! Изнутри череп словно металлическим ершиком поскребли.

– Ну ты вообще без палева! – фыркнул Ермолов, расстегнул легкую джинсовку и уселся на высокий стул. – Смотри, возьмут дружинники под белы рученьки…

– Рецепт же… – выдохнул я, помотал головой и вытер выступившие на глазах слезы. – Ты только заказ забрать или выпьешь чего?

Ермолов задумчиво огладил короткую бородку и махнул рукой.

– Наливай! Только бутылочного. Того темного, с этим… как его… с мозаиком!

– Блэк ИПА? Он и на кране есть.

– ИПА-фигипа! Нет чтоб по-русски назвать, – фыркнул Ермолов. – Давай разливное тогда!

Я подставил бокал под кран и принялся качать помпу.

Дословный перевод «черный бледный эль» – тот еще загиб. И «черный светлый эль» звучит ничуть не лучше.

Ермолов принял бокал, вдохнул аромат и сделал небольшой глоток.

– Отличное пиво. Нормальное название есть у него? Без этих ваших «сингл хоп» и прочей лабуды?

– Потому что гладиолус.

Ермолов фыркнул и спросил:

– А сам чего не пьешь? Или тебе и с порошка хорошо?

С порошка мне было… никак.

– Это чисто в медицинских целях, – сообщил я, потирая нос.

– Ну, Слав! И за чем тогда дело стало? Наливай!

Я подумал-подумал и накачал полбокала темного и себе. Но отхлебнуть не успел. Задребезжал телефонный аппарат, пришлось снимать трубку.

– Хмелев слушает, – произнес я, выслушал собеседника и ответил: – Нет, Гордеева нет. Не знаю, когда будет. На днях.

Александр Ермолов навострил уши.

– Нет Клондайка, да?

Я глотнул пива и усмехнулся.

– А что ты хотел? Янтарь ему толкнуть?

Бывший начальник погранслужбы даже от бокала оторвался.

– Земля слухами полнится. Говорят, ты теперь янтарный барон.

Ермолов надолго приложился к пиву, потом покачал головой:

– Не, янтарь – это временный этап. Я в таможенные брокеры подался. Есть к твоему соседу деловое предложение.

– О-о-о! – протянул я и не удержался от неудобного вопроса: – Сам в отставку собрался или попросили уйти?

Александр покачал головой:

– Слава! Ну ты как маленький, честное слово. У нас попросить могут только к стенке пройти, никак не в отставку. Гибче надо быть и нос по ветру держать.

Я отставил бокал, пригладил короткие волосы и кивнул:

– Без гибкости никак, да.

Ермолов ответил понимающей улыбкой и вдруг спросил:

– Ты никак хиппуешь?

– В смысле? – не понял я.

Я оправил задравшийся рукав рубашки, из-под которого выглядывали нити с резными бусинами, и покачал головой:

Объяснять, что это изготовленный специально для меня колдовской оберег, не стал. Ни к чему это. Чем меньше людей в курсе, тем лучше.