Разведчик. Чужая земля

Если выявим простого солдата, он пойдет в лагерь для военнопленных. А с мирными жителями Красная Армия не воюет.

Женщины успокоились, стали шикать на детей. Один мальчуган лет семи никак не мог успокоиться. Русские танки рядом, на его глазах молодого мужчину расстреляли. Зрелище не для детских глаз. Игорь пошарил в кармане, вытащил кусок пиленого сахара, протянул мальчугану.

Мальчишка спрятался за мать.

– Возьмите, отдайте ему.

Женщина нерешительно взяла сахар, пошла дальше. Харитонов, на глазах которого все происходило, бросил:

– Они наших детей в избах сжигали, вешали. А ты ему сахар! Лучше бы мне отдал.

– С детьми воевать хочешь? Так догони, выстрели, он же немец!

– Да я так! – смутился ефрейтор.

– Разве ребенок в чем-то виноват? Может, его отец с нами воюет, не исключено. А вот пройдет много лет, и он этот кусок сахара от страшного русского вспоминать будет.

– Ты как замполит, старшина.

– Мы на чужой земле все теперь замполиты.

Видимо, из домов за прохождением беженцев наблюдали. Эсэсман был первой, пробной птичкой. Потому как больше ни эсэсовцы, ни солдаты не наблюдались.

Время ультиматума уже истекло. Ровно через час снова показался офицер с белым флагом. На встречу с ним – танкист. Игорь рядом пристроился. Остановились в трех метрах друг от друга, козырнули.

– Комендант города согласен на почетную сдачу, – объявил офицер.

– Что значит почетную?

– Офицерам должны оставить личное оружие и награды.

– Награды пусть оставляют, как и погоны. Офицеры в лагерях для военнопленных содержатся отдельно от рядовых. А оружие придется сдать.

– У меня последний вопрос. Мы видели, как вы убили беженца.

– Он не беженец, переодетый эсэсман. Обычных военнослужащих никто не тронет. Всем гарантируем жизнь, раненым окажут медицинскую помощь.

– Комендант просил передать – через час все подразделения выйдут под белым флагом.

– Выходят с личным оружием, у крайнего дома сдают.

Офицер пошел к домам. Танкист повернулся к Игорю.

– Катков, организуй со своими людьми пункт приема оружия. Все лучше, чем воевать.

Старший лейтенант ушел доложить командованию по рации, что немцы согласились сдаться, штурма не будет. Штурм – это всегда потери, причем для атакующих большие, чем для обороняющихся. Те в домах, траншеях сидят.

Поток беженцев иссяк. Кто хотел, покинул город. И появились из переулка сдающиеся военнослужащие. Выйдя из переулка, остановились. Впереди офицер, в руках белый флаг. Катков с разведчиками направились к ним. Непривычно и страшно. Разведчиков неполный взвод, автоматы на плече. А солдат много, сотни, а то и тысячи, видна только малая часть. У кого из немцев винтовки, те на ремнях через плечо, а автоматы поперек живота висят. А ну стрелять начнут? Вроде не самоубийцы, но фанатиков упертых хватало.