Разведчик. Чужая земля

Тем более от водогрейных машин дым из труб. Поди разбери в оптику, что они дымят, а не полевые кухни.

– Сейчас нас накроют всей батареей! – закричал Игорь. – За мной!

Как черт из преисподней выскочил, сверкая пятой точкой, в сторону рванул. За ним женщины. Мужчины на войне быстрее соображают. Игорь бежал и прикидывал – сколько времени осталось. Выходило – секунд десять еще. Считать начал – пятьсот один, пятьсот два. На десятой секунде в ложбинку упал.

Женщины успели добежать, рядом упасть. И тут банно-прачечный отряд накрыло. Сразу четыре разрыва. Дым, пыль! И пошло. Четыре разрыва, десять секунд пауза перезарядить пушку и снова разрывы. Когда налет закончился, Игорь встал, сплюнул. Когда в отряд мыться шел, чище был. А сейчас весь в грязи, а женщины в пыли. От палаток, как и машин, ничего не осталось. И смех и грех! Как в роту голяком идти? Подошли туда, где щель была, а вместо нее воронка. Сидели бы там, уже на небесах с апостолом Петром беседовали.

– Дамочки, найдите что-нибудь срам прикрыть.

Подсуетились женщины, откуда-то принесли новые кальсоны и обмундирование. А вот сапог не нашли, пришлось в роту босиком идти. Получилось по поговорке. Пошел за шерстью, сам стриженым вернулся.

У старшего роты сапоги выпросил.

– Дай хоть немецкие.

– Артиллерийский налет слышал? Я под него в бане попал. И где сапоги – немцев спроси.

– Вот так вы все, а спрос с меня. Сапоги положено два года носить.

Но выдал, причем хромовые, офицерские.

– С меня коньяк или шнапс.

– Сам дерьмо пей. Мне бы дедовой самогоночки!

– Это уже после Победы.

Как наши войска вошли на немецкие и прочие земли, военнослужащие стали заговаривать о близкой победе. О ней мечтали в холодном и разрушенном Сталинграде, в голодном и окруженном Ленинграде, в сырых окопах под Псковом. Но это были мечты, казавшиеся несбыточными. И те, кто мечтал, до Германии не дожил, слишком долго шли – годы. А сейчас – вот они, города и фольварки немецкие и немцы уже не те. Сопротивляются отчаянно, но это отчаяние обреченных. Если эсэсманы дерутся с решимостью фанатиков, то вермахт сильно потерял в опыте, сноровке. Нет уже тех, сытых, наглых, самодовольных, прошедших и легко взявших Европу. Служили те, кто раньше имел отсрочку, юноши безусые, пожилые. Подготовка значительно хуже, опыта нет. Но пока Германия находила в себе силы сопротивляться. На Восточный фронт перебрасывались подразделения с фронта Западного, из других стран, где они располагались еще с 1939–1940 годов. Нацистская верхушка бросала в топку войны простых людей, оттягивая крах. А сами лихорадочно вывозили из страны золото и другие ценности, обустраивали места, где можно укрыться после войны – Парагвай, Аргентина, Бразилия. Полагали, что оттуда нацизм снова поднимет голову, восстанет из руин.