Это Моя Земля!

А моих там кто охраняет, пока я тут совершенно чужим людям, как последний дурак помогаю?»

— М-да, — стянув с головы шлем, я задумчиво взъерошил ежик волос на затылке. — И ответить-то нечего…

— Нечего, — соглашается усатый. — Мало того, я тут с соседями пообщался — почти везде та же картина. Дезертируют даже из Таманской и Кантемировской дивизий… Да что там, говорят, из «Витязя» почти все «срочники» ушли.

Ох, е-мое! Плохо дело. Уж если из подразделений, всегда вполне заслуженно считавшихся элитой армии, бегут, прихватив с собой оружие, боеприпасы солдаты, то про остальных и говорить нечего. Во всяких «военно-строительных» и в лучшие-то времена с дисциплиной серьезные проблемы были, а уж теперь — и подавно. И, что самое поганое, остановить их, действительно, не получится, даже со стрельбой. Просто перебьем друг друга, на радость зомби. А те, кто выживут — все равно уйдут. Потому что у них дома на самом деле родня, которая для этих мальчишек куда дороже и важнее, чем совершенно посторонние москвичи. Да, их жалко, но отца с матерью жальче.

— Ладно, хватит пока о грустном, давай лучше о хороших новостях. Что за парни такие красивые на воротах теперь службу тащат?

— А, так это наши, из групп быстрого реагирования. Их еще вчера в обед по тревоге подняли, только начальство решило, что раз прямо сейчас нам вроде как ничего не угрожает, то и нечего их просто так в резерве держать. Вот и кинули в город… А потом как понеслось… Под вечер у нас уже тыловых подполковников-полковников автоматами вооружали и на улицу в патруль отправляли.

— Ну, это дело понятное, — поддакиваю я. — У нас всю жизнь так, то сидим на заднице, «кокосы» чешем, то в одну секунду: «Полундра! Родина в опасности!!!» И всех, способных носить оружие — в стой. А уж умеет — не умеет, там и разберемся.

— А теперь, выходит, освободились ваши?

— Угу, все, кто жив остался, — хмуро кивает мой собеседник. — Как думаешь, легко им пришлось в самом начале, вообще без какой-то нормальной информации?

— Я не думаю, я знаю. Нагляделся уже. Сперва в Ивантеевке на тамошние ГНР, потом тут, на Гагарина, на то, что от как минимум полубатальона Внутренних войск осталось, а с полчаса назад еще и из Академического ОВД мужика одного встретили. Вон он, копченый весь. Тоже, говорит, один из всего Отдела в строю остался…

— Полная задница… Прямо как на войне — один из целого Отдела…

Да уж, не поспоришь с капитаном, действительно, похоже. Помню, когда-то, много лет назад в Чечне меня, салагу зеленого, но уже успевшего в Грозном кровушки хлебнуть, в госпитале молодая симпатичная девочка-журналистка спросила: «Что такое война?».