Хозяева Земли

Варлам с внучками Маргариты оказались лучшими помощниками. А мать их Серафима на пару с Маргаритой с особым энтузиазмом дом баронский прибрали.

Посветлело в особняке, посвежело.

Наконец, и до гардероба баронессы руки дошли. Если к барону идти, то надо бы приодеться хорошо.

Помещение гардеробное отдельное. Из двух узеньких окон свет бьет. Но света все равно мало, закрытый светильник со свечкой приволокла. Очень удобная штука, свечку не сдуть так просто, под стеклышком она. Небольшая комната, чисто под платья и обувь оборудована. Помощниц мне не надо, сама выберу. Стала уже привыкать к этой моде. Туфли бы еще на каблуке. А то балетки да тапочки. Интересно, каблук тут придумали? А чулки?

— А каблук — это мысль, — иногда говорю сама с собой, с умным-то человеком, что не пообщаться?

Под платьями полочки с обувью. Если одежда в нормальном состоянии, не вся, но добрая половина, то с обувью беда. И пахнет от нее не очень. Жена барона была моих габаритов, подозреваю, что немного ниже ростом, но в остальном…

— Помнит? — раздается низенький голосок. Будто карлик сказал.

У меня сердце ахает. Замерла, отшатнулась. Голос с конца гардероба раздался. Как раз за последним платьем. Стоит ли его двигать?

— Ты кто? — неуверенно спрашиваю.

— И не боится ведь. А помнит. А не должна. А помнит, — голос будто сам с собой говорит.

Быстро перестраиваюсь. Самообладание возвращается. Частые стрессы — хорошая тренировка.

— Помню, помню, — рычу. — Выходи уже, домовой. Я на уродцев насмотрелась, не удивишь.

— Альбус говорит, — произносит ровным голосом. — Хочет увидеть, пусть смотрит. А помнит, а не должна.

Сглатываю. из-за платья говорит. Но где там спрячешься? У меня вариантов не много. Узнать, что за деятель пугает. Или больше тут не появляться, страх он, как снежный ком, нарастает со временем на тот же повод. А платьев я лишится не могу!"

"Подходу к последнему наряду. Бальное, пышное платье, самое, на мой взгляд, представительное. Как раз к королю на поклон. Дрожащая рука тянется к нему, дыхание замерло, сердце выстукивает бешеным ритмом.

Отодвигаю!

Стена из досок.

— Э — эй? — выдаю со страхом и одновременным разочарованием.

— Да здесь я, — раздается сверху. Мороз по коже пробежал. Голову поднимаю медленно. Смотрят на меня два красных глаза, узенькие такие щелочки. Сантиметрах в двадцати от моего носа. И ничего больше нет. Будто невидимка. Давлю визг.

Моргнуло! Глазенки закрылись, открылись.

— Видит, а не должна, — раздается оттуда, где рот по идее должен быть, а не потолок.

— Вижу, — хриплю. — Альбус, ты что за чудо невиданное?

Голос мой дрожит предательски.

— Видит, а не должна, помнит, а не должна. Альбус ушел считать.

Легкий хлопок, марево серое возникло и тут же растворилось в воздухе. А я запах табачный почувствовала.