Край чужих земель

Конечно, больше они походили на шорты, но мы и не то шили в тяжелые годы. Как примерно выглядит выкройка, я понимала и, учтя, что ткани не особо много, сразу брала с запасом. Ну и пусть получатся «парашюты». Под теплыми штанами и платьем их никто не разглядит."

"Мария сначала косо на меня смотрела, но потом, когда первая пара пробных штанишек была готова, у нее загорелись глаза. Я вставила шнурок вместо резинки, надела и показала «с чем едят эту обновку». Выкроила вторые того же размера, поскольку Мария была примерно моего телосложения и передала ей. Она уселась шить, но постоянно сравнивала с готовыми. Боялась ошибиться и что-то сделать не так.

Я взялась за брюки. Шерстяное платье, скорее всего, принадлежало матери Алисии. Закрытая грудь, воротничок со сложной вышивкой, завязки на спине. Я выбрала три подобных платья и распорола их. Длины подола как раз хватало на штаны. Не выдумывая велосипед, я добавила к выкройке трусов несколько сантиметров, снова пожалела, что нет резинки и принялась резать ткань.

За три дня у нас было по паре трусов и отличные теплые штаны для каждой. Талия стала объемнее, но дома мы не снимали с плеч шали, а на улицу выходили в плащах. Они были просто теплыми балахонами, и мне недоставало рукавов.

Я попросила Лидию порыться в остальных сундуках и найти плащи. Ведь были же они у хозяев! И тут я вспомнила, что в комнате, где я сейчас живу, до сих пор часть гардероба занята вещами матери Алисии, и там точно было что-то объемное.

Оставив Марию в кухне, я поднялась в комнату, открыла шкаф и как только достала плащ, увидела на полу тот самый сундучок, о котором я забыла напрочь. А ведь хотела посмотреть эти пачки писем, бережно хранимые родительницей.

Забыв о подруге, я перенесла все пачки, перевязанные ленточками на кровать, осмотрела каждую и, оставив самую тонкую, убрала остальные на место. Ее я успею спрятать под подушку, если войдет Мария. Если же она увидит мое «богатство», то «любопытная Варвара» захочет сама прочесть их, а оказаться в них может все, что угодно.

Листы, свернутые три раза, не казались древними, но в заломах и без того плохо понятный почерк почти не читался. Этих букв я не знала, но когда глаза пробегали по ним, текст читался в голове.

Я вспомнила, как садилась писать, и руки писали совсем непривычные мне символы. Один раз я попробовала написать привычные мне буквы. Смогла. А вот слова… моментально рисовались местные каракули. Это я тоже отложила на потом, ведь если я могу написать букву, значит, коли обуздать голову, то и слова получатся.

«Моя дорогая жена, я вернусь еще нескоро, но спешу успокоить тебя. Его Величество видит впереди только победу, и мы, его верные подданные, не можем сомневаться в этом. Лето вы переживете без меня, а вот к зиме, думаю, все уже наладится.