Край чужих земель

— Чтобы утереть нос этому маменькину сыночку, я готов спать хоть на улице, - хмыкнув, сказал Истан. Я в этот момент с трудом сдержала улыбку, потому что парень реально считал маминым сыночком не себя, а молодого человека, который вел дела уже наравне с отцом. Много еще нашему Истану придется узнать о себе, а пока с ним придется оставить Бирка. Конечно, поговорить, и предупредить, чтобы помягче направлял его.

— Бирк останется там, и тебе будет проще, - сказал Варис и похлопал Истана по плечу. Я выдохнула в этот момент. Варис тоже понимал, что одного его оставить пока нельзя.

Вечером в моей комнате мы с Марией веселились от души, вспоминая, как менялось лицо Истана за эти дни. Я смотрела на эту девушку теперь совсем по-другому, не как на особу с незакрывающимся ртом, а как на опытного манипулятора, но не в плохом смысле этого слова.

Мария теперь ходила вместе со мной собирать гусениц, и ей тоже начало нравиться бродить между рядами становящихся уже крепкими кочанов, о чем-то думать, иногда петь. Она научила меня совсем простеньким песням, кои матери поют своим детям или няни успокаивают детей. Других песен не было, за исключением каких-то сложенных к историческим событиям хвалебных заунывных напевов.

— А веселые песни есть? – спросила я когда мы в очередной раз встретились в центре поля.

— Веселые? – странно посмотрев на меня, переспросила Мария.

— Да, под которые можно танцевать?

— Есть музыка, под которую танцуют, но она без слов. Зачем для танца слова?

— Ну, можно слушать ее, когда не можешь танцевать, да и танцевать со словами веселее, как мне кажется, - ответила я.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Алисия. Ты странная, но сейчас… не просто странная, а как будто совсем… - она не могла подобрать слов, но я понимала, что она имеет в виду.

— Ладно, я кое-что придумала. Покажу тебе позже, - отмахнувшись, я прошла мимо нее, и как только мы оказались на достаточном расстоянии, затянула одну из песен, что слышала у Лизаветы в машине.

Я долго разъясняла Варису о нашей новой задумке – машине для чистки снега. В беседе он понятно объяснил, сколько снега можно ожидать зимой, как долго он лежит и насколько холодно бывает ранним утром. Все не хуже, чем я привыкла, а даже лучше: снег может валить всю ночь, а через неделю подтаять, но вот эта каша всегда и становится бедой. Телеги накатывают по ней колею, а потом она подмерзает, и получается что-то вроде стиральной доски. Людям приходится больше, чем на неделю останавливаться на постоялых дворах, ожидая очередной оттепели.

— Если мы будем счищать валящий снег, дорога не будет намерзать колеей, Варис. Но нужно придумать – из чего мы сделаем эти самые ножи. Железо очень тяжело, но опять же, крепко.