Гридень 6. Собиратель земель

Я ничего не ответил, а побрел к себе в горницу, которую определил, как спальню. Самочувствие все еще не нормализовалось, и я старался по возможности отдыхать. Уснул быстро, казалось, что не успел и лечь.

— Тревога! Тревога! — кричали вокруг, а в самом Владимире уже зазвенели колокола.

Я нехотя, но немедля поднялся. Понял, что все же поспать удалось, но, как это часто бывает, когда много посплю, чувствовал себя еще более разбитым, чем обычно.

— Воевода! — в горницу вбежал Веснян. — Ростислав прибыл.

— Чего и требовалось ожидать, — спокойно отвечал я. — Ты-то чего переживаешь?

— Так Ростислав же… — недоуменно отвечал сотник.

— И ты считаешь, что у него есть хоть какой-то шанс нас одолеть? Мы расчистили рвы? Убрали завалы? Обновили валы, насыпали на них песок? Выставили пороки на стены? — задавал я вопросы, а Веснян постоянно кивал в знаке согласия.

— Но ты же отправил всех половцев и шесть сотен братьев на земли Братства! — уже без эмоций, а только с интересом спрашивал сотник. — А еще муромцы ушли.

Ему, видимо, понравились мои ответы и тот безмятежный тон, с которым я говорил. Было видно, что и он успокаивался.

— Три сотни Стояна, которые, по-любому пришли следом за Ростиславом. А еще должны завести табуны коней те ратники, которые отвлекали Ростислава Юрьевича от Владимира. Отведут и вернутся. На подходе наше основное войско, может прийти так же и великий князь. И пусть Глеб Муромский ушел, зато мы не волнуемся за наши семьи. Да и далеко ли он ушел? Часов шесть прошло, не больше. Вернется, — отвечал я, застегивая, усиленный железными пластинами и латами, панцирь.

— И у нас более тысячи двухсот воинов во Владимире, а еще горожане, после того, как объявили, что с ними едой поделимся, готовы воевать за нас. А это не менее двух тысяч, — подражая мне, моим же, спокойным тоном, говорил уже Веснян.

— Ну, вот. Сам же понимаешь. Это понимает и Ростислав. Так что он будет пробовать договариваться. О чем? Думаю, что я догадываюсь, — продолжили мы размышлять.

Вот так и происходило обучение. Я размышлял вслух, заставлял тоже самое делать и тех, кто рядом. Считаю, если человек приходит к какому-то мнению самостоятельно, то он усваивает урок намного лучше, чем услышит канцеляристские ответы.

— Ты, воевода, говоришь о Мстиславе Ростиславовиче? Сыне князя? — спросил Веянян.

— Про него. Мы пока не показываем княжича людям. Не время еще, но я не вижу иных причин, чтобы Ростиславу вовсе тут оставаться. Если бы Карачун держался, то да. Мы сейчас изготавливались бы к большой битве, а так… Запремся в городе и попробуй возьми нас! — сказал я, завершая облачаться в доспехи.

И вообще… Я воевода или как? Пора с пяток оруженосцев взять к себе. Пусть меня одевают, а надо, так и с ложечки кормят.