Зельеварка

Потому и запрещенное, что его остановить нельзя. Запустить может любой слабенький маг, а остановить только сильный некромант. А у нас в стране их четыре человека. Или три уже? Один из патриархов был очень немолод, двухсотлетие отметил, кажется. На факультете некромантии учатся трое, два парня и девчонка. Весь факультет – три студента! А зельеваров, например, около сотни. И зельеваров столько же.

Несколько лет назад какие-то бандиты, собирая день, несговорчивому купцу на склад такое подпустили. Остался выжженный пустырь, убытки были миллионные, но злодеев моментально вычислили и казнили.

А ведь после взрыва в папиной лаборатории от дома ничего не осталось. Вот как после применения такого заклинания. Был ли вообще взрыв? Мой бокс украли. А папу, получается, убили? И все следы скрыли?

– Мури Эванс, – я обернулась к профессору. – Установить наложившего заклинание можно?

– Побелела вся, – пробормотала профессор. – Неужели оставила что-то важное в боксе? Ничему, видно, не научилась? Опять те же грабли?

– Да нет, понимаете, папа и наш дом… – я пошевелила пальцами, не в силах сформулировать свои предположения.

– Хм, – задумалась профессор, и встряхнула рукой, отправляя светящуюся птичку-вестника. – Ясно, что ничего не ясно. Бери бокс, идем на кафедру.

– Я возьму, – Собрин ухватился за ручку. Ну да, он-то знал, что я и так таскаю свою артефактную сумку за плечами. Невидимую.

В кабинете профессора мы водрузили бокс посреди стола. Профессор активировала защитный купол. Через несколько минут вошел ректор.

– Что у вас, несговорчивый труп? – весело улыбнулся некромант. – Зелье пить отказывается?

– У нас Текучий огонь, Бас, – ответила мери Эванс. – Покушение на работу выпускницы. Снова.

– Как интересно! Что там было внутри, студентка?

– Несколько пучков травы, хвощ, подорожник, мята… для запаха; пяток грязных пробирок, ершик, расколотая фарфоровая ступка. Кажется, все.

Ректор развел широкими ладонями и хлопнул. Бокс открылся, из него потянулась черная струйка дыма. Ректор опрокинул бокс над подсунутым подносом с высоким бортиком. Да, я бы осталась снова без дипломной работы! Трудно опознаваемые угольки и головешки, сплавленные между собой стеклянные закопченные кляксы. Однако! Пробирки были алхимические! Тонкое стекло плавится при 300 градусах. Некоторые производители делают лабораторную посуду, держащую 600 градусов, есть и покруче сплавы, до 1800, но она же дороже золота стоит! Академия разорилась бы. Такое себе могут позволить либо маститые зельевары, известные на весь мир, творящие зелья по весу с золотом, либо крупные концерны. Типа «Верена Фармари».

Пока я пялилась на черные ошметки, магистры вели безмолвный диалог.