Зельеварка

– Доброе утро, генерал, – я зябко поежилась и села, растирая шею. – Не знаю, где мур Нест. У нас с ним… понимания не возникло.

– Демоны забери этого идиота, – ругнулся генерал. – И времени совсем нет!

– Простите, – пролепетала, осознавая, какую свинью подложила мужу. Но не смогла я лечь с Нестом, после всего, что он наговорил!

Генерал подал мне руку, я встала. Быстро развернув меня спиной, генерал шустро и ловко (опыт!) расшнуровал лиф, и легким толчком направил меня в сторону купальни. И, к моему смущению, последовал туда сам, как был, в сапогах, штанах и рубашке. Только рукава закатал.

– Поухаживаю за тобой, дорогая супруга, – генерал включил горячую воду, всыпал какие-то порошки, ловко взбил пену.

Мои тоненькие, как паутинка, чулочки и белье слетели в один миг. Я зажмурилась. Он же муж и имеет право, да? Смотреть и трогать, и не только… Ванна манила теплом и ароматом. Надо смыть с себя свадебное напряжение и ужасную ночь на кушетке. Мне точно станет легче! Я открыла один глаз, чтоб не промахнуться мимо бортика ванны.

– Постой-ка, не садись, – Тобиас взял губку и сжал ее несколько раз. Белая пена встала шапкой. Пена – это дисперсная система. Если отвлечься от того, что меня моет малознакомый мужчина, было вполне комфортно. Горничная дома не была настолько опытна. Или ее слабым рукам просто не хватало сил?

– Прости, дорогая, – палец генерала нырнул в жидкое мыло. – Но это надо сделать.

Я непонимающе моргнула, а палец вдруг оказался там… вот прямо там!

– Ой! – я вскрикнула от неожиданности, не от боли.

– Можешь садиться в воду. Больно?

Я прислушалась к себе.

– Непонятно. Щиплет.

– Это пройдет. Поздравляю, мури Блейз, вы стали женщиной! Ничего этим олухам поручить нельзя! – проворчал генерал. – Все самому приходится делать.

Я спрятала лицо в коленках. Стыдно было невообразимо!

– Венди, у меня шрам на груди, вот тут, – генерал чиркнул ребром ладони ниже и левее середины груди. – На всякий случай покажу. Он был нанесен магическим оружием, поэтому и остался. – Тобиас расстегнулся, отвел полу рубашки и показал багровый шрам дюйма четыре длиной под соском.

– Зачем?

– Чтоб убедить всех, что ты видела меня голым. Ну, или опознать труп, вдруг мне умертвия с Карамайны голову откусят, – хмыкнул генерал.

Тобиас обернул меня пушистым полотенцем и проводил до спальни с непотревоженными постельными принадлежностями. Проследил, чтоб я надела кружевной пеньюар и легла.

– Спи, дорогая жена. Никто не удивится, если ты проснешься к полудню. Супружеские обязанности утомляют.

Я ощутила колючий из-за усов поцелуй и неожиданно провалилась в сон. Спалось мне мягко и сладко, и проснулась я только от запаха кофе, который внесла на маленьком серебряном подносе Кенна.