Зельеварка

А еще говорят, что женщине намного проще найти кавалера! Где уж проще? Если никто не нравится так, как описывают в романах, которыми зачитывалась мама? Полюбить… можно ли полюбить выбираемого на рынке окуня? Поднять за хвост, понюхать, посмотреть жабры, представить жареным… но полюбить? Хотя бы на пару часов?

Все, соберись, тряпка, ты сегодня удивительно разболтана. Приехала за делом, вот и делай его! Окуни, крабы, еще моллюсков вспомни в форме фаллоса13! Ничего страшного с тобой делать не будут, физически не должно быть больно, а как морально я себя чувствую, никого не касается! Пришла, легла, развела ноги, полежала и ушла! Слишком много думаю и только накручиваю себя.

Моргнула, только сейчас поняв, что нахожусь уже в розовато-лиловой спальне с широченной кроватью, за Элейн дверь давно захлопнулась. В зеркале отразилось бледное лицо с блестящими от волнения глазами. Идиотка! Какого хрена ты позволила нервам так разгуляться?

– Мури?

Я вздрогнула и шарахнулась от вошедшего мужчины. Из-за стекла он не казался таким огромным! Я ему макушкой до плеча не достаю!

– Польщен вашим выбором, мури, – мужчина двигался совершенно бесшумно, как большой хищник. Круги вокруг меня описывает. – Капельку шампанского?

Трясущейся рукой приняла фужер, и вдруг решившись, залпом осушила.

– Давайте поговорим, – предложил мужчина, сев на край кровати.

– Никаких разговоров! – я потянула скользкий пояс и дымчатый шифон упал к моим ногам. Шампанское должно подействовать расслабляюще, и где?

– Даже так? – удивился мужчина и встал.

– У меня много дел и мало времени, – я закрыла глаза и прикусила губу.

– Да вы же смертельно напуганы, – укоризненно шепнул мне в ухо мужчина. – Разве я такой страшный?

– Да при чем тут вы? – топнула в досаде ногой. – Делайте свое дело!

– Действительно, – пробормотал мужчина.

Я вскрикнула, внезапно потеряв опору под ногами.

Мужчина легко меня поднял и уложил на прохладный шелк. Разделся и лег рядом. Я ощутила легкие прикосновения, от которых начала вздрагивать. Или это уже шампанское подействовало? Мужчина осторожно обводил соски, холмики грудей, вел дорожку по животу, переходил на бедра, возвращался вверх. Открыла зажмуренные глаза. Мужчина лежал на боку, облокотившись головой на левую руку, а правой гладил меня, чертил на коже полоски и спирали. От его горячих рук поджимался живот, а на бедрах появились мурашки. У меня грудь маленькая, соски какие-то жалкие, сморщенные, как светло-коричневый изюм… и живот некрасивый, впалый, ноги худые. Кожа слишком бледная. Я расстроилась. Поэтому он медлит, что такое накормить хочется, а не возжелать?

– Твоя кожа гладкая, как первосортный атлас, – сказал он.

– Вы торгуете тканями? – рассмотрела его глаза в прорезях маски.