Зефир в шоколаде

Антон позвонил ближе к вечеру. Я как раз оказалась дома, с тяжёлой сумкой, забитой тетрадями, свалила их на письменный стол, и только-только успела пожалеть себя, как муж дал о себе знать. А когда я на звонок ответила, вместо того, чтобы сказать что-нибудь достойное момента, осознания его вины, в попытке извиниться, он вздохнул. Вздохнул и замолчал. После этого вздоха я ощутила нешуточное раздражение и едко поинтересовалась:

— Как понимаю, сказать тебе нечего?

— Ну почему же? — ожил Антон. — Но что-то мне подсказывает, что тебя мои речи не порадуют.

Я на стул опустилась, щёку рукой подпёрла.

— Антон, ты долго будешь меня мучить?

— А я мучаю? — Он хмыкнул, с определённой обидой. — Интересно, чем. Что пытаюсь убедить тебя домой вернуться?

— Ты не убеждаешь, ты требуешь.

— Ах, посмотрите, какой я требовательный. Жену домой зову!

Я даже пожалела, что на звонок ответила.

— Не начинай, пожалуйста. Я и без того устала."

"— Лера, знаешь, что самое страшное? Что я прекрасно знаю, что ты в данный момент делаешь. Знаю, что ты пришла из школы, знаю, что устала, и также знаю, что ты себя жалеешь и ненавидишь меня. И именно этим будешь заниматься весь сегодняшний вечер. И это меня убивает. Я как-то не так представляю себе свою жену.

Стало обидно, я губу закусила, но всего на секунду. После чего сказала:

— Зря ты так обо мне думаешь. Я не собираюсь себя жалеть. Было бы из-за кого!

Антон что-то проговорил в сторону, я не расслышала, но голос был крайней недовольный. Моим бравурным речам он явно верить не спешил, а затем и позвал, не скрывая тоскливых ноток:

— Снежинка…

— Перестань меня уговаривать! — разозлилась я. — Я тоже прекрасно понимаю, для чего ты всё это делаешь. Хочешь внушить мне чувство вины! Что это я тебя бросила, я от тебя ушла… И, да, Антон, это я от тебя ушла. И ты прекрасно знаешь причину. Поэтому перестань трепать мне нервы!

Антон молчал, я его недовольство чувствовала настолько остро, будто он на расстоянии вытянутой руки от меня находился. А себе посоветовала не торопиться, и язык немного прикусить. Иначе наговорю сгоряча, и окончательно всё испорчу.

Наконец муж себя пересилил и заговорил, причем с намерением отойти от острой темы.

— Говорила с мамой?

— Говорила, — созналась я, уже более спокойным тоном. — И с твоей говорила, и со своей говорила.

— И что сказала?

— А как ты думаешь? Вряд ли бы они обрадовались правде. Скорее уж нас обоих четвертовали за такое враньё.

— Да? — переспросил Антон, неожиданно разобидевшись. — А так только меня. Потрясающе.

— Ты сам виноват.

— Лера, я не шучу. И даже не прошу, я требую!..

— Опять? — поразилась я.

— Именно.