Здравствуй, 1985-й (СИ)

— Работает он, будет поздно! — сурово сказал я, и дал понять, что разговор дальше не имеет смысла.

Оксанка недоверчиво повела носом, вздохнула, и ушла.

А этот хрен пришёл поздно, да ещё и с разбитой губой! Забрался в комнату он осторожно и быстро, явно караулил, когда Оксанка уйдёт в сортир, и можно будет зайти к нам. Зал-то у них проходной и другого пути к нам в будку киномеханика нет.

— Кто так тебя? — спросил я, показывая на ранение.

— Толя, что делать, что делать? Что я Оксане скажу? — бормотал он.

— Скажи, я ударил! Но тебе надо душ принять! Бабы они чуют запах соперницы, — советую опытный я.

— Выручи, а? — Аркаша смотрел на меня как на бога.

Выглянув тихонько в общий девичий зал, я заметил обманутую подругу — уже вернулась.

— Парни, надо выручить товарища! Сейчас я на вас наору, мол, не моетесь, и погоню всех в душ, Аркашке ещё и врежу.

Оба Петра посопели и согласились, а Бейбута можно было не спрашивать. Он и так за любой кипишь, кроме голодовки. Аж глаза у него заблестели. Любит он такие развлекухи.

Начинаю бушевать в комнате, ору, мол, ноги у вас воняют, сами обросли, голову не промыть, целый день коров нюхаю, ещё и сейчас спать в хлеву должен. Открываю дверь и под ехидные взгляды девочек гоню всех в душ, слегка ударив Аркашу. Душ летний, но за день вода прогрелась хорошо. Моюсь с парнями сам, и на выходе нас встречает контроль в виде Оксанки.

— Аркаша! У тебя губа разбита! — ахнула она, и зло глянула на меня.

— Нечего дерзить старшим! — довольно говорю я, радуясь, что обман удался.

Вжикк! На моей голой груди расцветают царапины от удара Оксанки, быстро наливающиеся кровью. Вот не понимаю, как бабы это делают? Попробуй меня тот же Бейбут так ударить! Да разворот моего туловища, пропускающий удар, и заряженный разворотом апперкот ему грозит. А тут даже не дернулся! Может потому, что я Бейбуту не смотрю на сиськи? А они у Оксанки хороши, сама гневная, грудь вздымается!

— Ещё раз моего Аркадия ударишь! — шипит она мне.

— Ещё раз моего Толю ударишь! — встаёт между мной и Оксанкой злая Ленка.

— Тихо! Ударил, значит за дело! Я просто так никого не бью! А ты, Лена, вроде с Петром дружишь! С чего я твой? — позорно влез в бабские разборки я.

— А Сашку кто локтём ударил? А Казах твой вообще всех бьёт, — завопила кто-то из зрительниц. — Что, думаешь, если красавчик, то всё можно?

— Кто красавчик? Ну, Нина! — вспомнил я имя сокурсницы. — Так меня ещё никто не оскорблял.

— Что вы спать не ложитесь? — раздался вдруг голос Анны Дмитриевны, подходящей к нашему клубу с неизменным спутником Виталей.

— Штыба ударил Аркадия! — моментально настучала Оксана.

— Раз у вас всё хорошо, то мы пойдём, — пропустила жалобу мимо ушей Аня.

С охреневшей Оксанки, узнавшей, что у нас оказывается, всё хорошо, можно было писать картину.