Здравствуй, 1985-й (СИ)

Во всё горло ору я всплывшие в голове строчки, тренькая по струнам.

— Толян, не обижайся! — недипломатично просит Бейбут. — Только не пой и не играй на гитаре, пожалуйста.

Ленку с Колесниковым под конвоем приводит с победным видом через пять минут Синицкая. Малышев плетётся сзади и уже не понимает, наверное, чего он тоже в лес пошёл — глаза у него сонные.

— Ну, Лукарь! Не ожидала от тебя! И главное с кем!

— Чё они там делали? — заинтересовался Бейбут.

— Ничё! Давай спать уже идём? — сказала злая Ленка, обломленная аж дважды за вечер.

Хрен там! Копаем ямку, скидываем мусор, в том числе и угли, и засыпаем! Пусть к порядку приучаются!

«Хоть чему-то, может, хорошему детей научу», — возникает запоздалое раскаяние в голове.

Дома уже чувствую облегчение, всё-таки зацепила меня малолетняя красотка, а сейчас понял — «баба с возу, кобыле легче!» Утром, вместо физзарядки занимаюсь стиркой, после костра одежда пахнет дымом, да и вообще, давно пора. Оба Петьки болеют с похмела, Ленка с Олей тоже. Но таблетку им не даю, пусть на своей шкуре прочувствуют каково бухать. Зато Аркаша блестит как у кота яйца. Оксанка за него взялась. Вроде и одет в рабочее, а хоть сейчас на сцену конферансье работать. Предупреждаю на кухне, чтобы оставили ужин, придём к восьми, даже отдаю пятёрик, со своих потом соберу. Пятерик берут, и обещают и ужин оставить и обед привезти.

Погода радует, и мы работает по старой схеме, я с Бейбутом кладу стены, а остальные меняют доски на полу. Обед, конечно, привезла Машка, и Аркашке достаётся полуторная порция, тот воспринимает это как должное, а Бейбут уже смотрит на это без симпатии, а я его знаю, уверен, пощупает ему печень при случае.

Вечером народ задаёт мне вопрос, доколе мы будем вкалывать?

— Есть мысль до сентября всё сделать и уехать в Красноярск, скучно здесь, — поясняю я.

Ленка пыталась со мной пообщаться вечером, но с каким-то наездом, что ли. Послал сразу. Моё бельё высохло, и я вместо отдыха погнал свою четверку стирать себе одежду. Вернее тройку, Аркаша и так во всём чистом, и этим фактом доволен. А с чего бы? Пока его приучают к комфорту, сытости и теплой сиське под рукой, но когда-то же и попросят сторицей за всё это.

На следующий день бригадир задумчиво сказал:

— Хорошо идём, если в августе закончим, нам августом и закроют. Уже в начале сентября можете ехать по домам.

— Было бы неплохо, но от погоды зависит многое, в ливень работается хуже, — ответил я.

— И да, я вам ещё по полтиннику выбил за расширенный фронт работ, — добавил Андреич.

— Вот за это комсомольское спасибо! — радуюсь я.

— Ты второго сентября сможешь ещё свинью заколоть? — неожиданно перевел разговор бригадир.

— Что это будет? Воскресенье. Да без проблем! А что ваш забойщик?

— Он пьяный будет, — поморщился Андреевич.