Здравствуй, 1985-й (СИ)

— Кто это была? Ты аж чуть не поклонилась ей, — заинтересовался я.

— Большой человек, начальница студенческой столовой в первом корпусе, — пояснила Женя. — А ты, Толя, не ёрничай.

— А в сумках, наверное, не наворованное мясо, а учебники по философии? — поинтересовался я, почему-то ощущая раздражение от красивой девушки.

— Активист? — Ну, это пройдёт, это ты по малолетству такой, подрастёшь, поймёшь, — опять невежливо прошлась по мне нечуткая красавица.

Мне и самому не по душе было моралофагство, но тут я впервые ощутил фальшивость нашей официальной доктрины. Ну, ворует, ну у студентов, крутится, как может, все так делают. Кто я такой, чтобы судить? Однако на душе дискомфорт.

— Активист если, то что? Сейчас это уже недостаток? Я, Жень, не осуждаю её, но и пресмыкаться не стану. Да, человек наверняка полезный по знакомствам, но мне, лично, похрен. Проживу.

— Толя, можно я за тебя подержусь, тут ямы одни, да колдоёбины, — неожиданно схватила меня за предплечье Евгения. — О, какой ты сильный!

— Колдобины, — поправил я девушку, чувствуя, что раздражение отпускает.

— Колдоебины смешнее, — хихикнула спутница.

Собственно, когда к твоей руке прижимается молодая девичья грудь, злиться на несовершенство политической системы трудно, и мой запал утих.

В общем дальше проверка адресов пошла с другим настроением, у меня, по крайней мере. Женька расспрашивала меня о моей жизни, немного рассказывая о себе. Она, оказывается, уже и замужем побыла, но разошлась и живёт сейчас в общаге. Я туда был приглашён под завистливые вздохи моих незадачливых конкурентов.

С улицы Пирогова мы попали на улицу Киренского, немного странное название, в честь главы временного правительства Киренского что ли? Сказал это вслух.

— Нет, что ты! — смеется Женька. — Это учёный физик, он много сделал для науки и для Красноярска, умер давно, лет пятнадцать назад. И тот Керенский, а этот Киренский!

Постепенно проверка подходила к концу. За час мы обошли с десяток адресов, оставался последний, в пятиэтажной хрущёвке на последнем этаже. Там нас поджидал сюрприз, вернее не нас, а Аркашу. Дверь открыл его знакомый.

— Баринцев Николай, сорок три года, где? — спросил я, глядя на открывшего дверь парня лет двадцати в модном прикиде.

— А что он натворил? — заинтересовался парень.

— Петюня! Вот так встреча! — отодвинул меня Аркадий. — А я думаю куда, ты подевался? А ты тут!

— А я тут, — смутился Петюня. — Я тебе попозже деньги отдам, сейчас нет, всё в товаре.

— Знакомый? — спросил я у Аркаши.

— Должник, двести рублей мне с прошлого года торчит! — обрадованно произнёс Аркаша и спросил у Петюни. — А ты теперь с зэками водишься? В квартирах у них живёшь?

— Да первый день как заехал! Снял угол у мужика. Он что, сбежал из тюрьмы? — затушевался парень.