Здравствуй, Мир!

Хотя, в последнее время, я стал слишком часто повторять это словосочетание по отношению к тому, что испытываю. К чему бы это, а?

Проход между холмами иначе называется оврагом. Вот по дну такого оврага я и шёл. И надо сказать, что овраг был достаточно длинный. Никак не меньше пары километров. Радовало только, что он постепенно шёл на повышение, точно так же как до этого понижался. А ещё радовало наличие дороги под ногами. Потому что, уж я-то отлично знаю, какой высоты бурьяном может зарасти дно оврага, если его не выкашивать или не вытаптывать. Там не то, что в рост человека, там в два-три роста будет крапива с репейником и ещё всяческой прелестью типа того же борщевика (не к ночи будь он помянут).

А тут — дорога. Хороший такой просёлок. Утоптанный. Набитый. И постепенно повышается. Хоть и не очень сильно.

Холмы закончились как-то так сразу. Внезапно. Вот они тянутся сплошными пятидесятиметровыми пологими травянистыми стенами справа и слева от меня, а вот они кончились и впреди, справа и слева, сколько хватает глаз — поле. Ещё точнее — сад. Фруктовый сад. Огромный, ухоженный… с жёлтой опадающей листвой.

Блин, красивый, аж дух захватывает!

Яблони. Люблю яблони. Не меньше люблю и груши, и вишни, и сливы, и абрикосы с персиковыми деревьями, как и шелковицу с алычой. Но всё же, первое, что приходит мне в голову при слове сад — яблони.

И здесь были яблони. Много яблонь. Целые ряды-аллеи яблонь… по которым неторопливо и бесцельно бродили скелеты. Обычные голые костяки, скелеты с оружием, скелеты в как-то сохранившихся доспехах, скелеты-маги с характерным для них усиленным свечением их гнилушечных глаз.

И там, где проходил скелет, листья деревьев начинали резко опадать, оставляя ветви голыми и сиротливо мёртвыми…

Мне не нравится, когда засыхают яблони. Даже, если они не умирают окончательно, а просто «засыпают», словно перед приходом зимы. Ведь нет в этой местности никакой зимы. Её почти на всём континенте не бывает. А яблони… это вообще дерево, к которому у меня совершенно особенное отношение. Я вырос в доме, двор которого, был усажен яблонями.

Тот двор небольшого одноподъездного двухэтажного дома имел форму круга. По краю этого круга проходила асфальтированная дорога, которая как бы отсекала двор от всего остального мира. Отсечение это усиливали гаражи и сараи, которые за этой дорогой располагались, образуя ещё и вполне материальную стену.

И весь этот круг был засажен яблонями. А под ними, на земле — ковёр из фиалок…

С тех пор, фиалки — мои любимые цветы. А яблони… даже не знаю, как описать моё отношение к ним, и ту роль, что они занимают в моей жизни. Сколько я их успел посадить… Сколько спилил собственноручно…

А тут какие-то скелеты. Портят сад моей мечты. Заставляют опадать листья яблонь. Топчут фиалки…

Нет.