Здравствуй, Мир!

Принцесса и Королева, стоящие чуть позади него возле левого и правого плеча. Какой-то бело-балахонник с толстой золотой цепью и ярким массивным «символом веры» на груди, стоящий по левую руку. Глава рыцарей, или кто-то, выполняющий подобную ему роль, по правую. Два строя рыцарей в парадных доспехах с парадным оружием, выстроившихся вдоль стен всего зала. Флаги, баннеры, прапоры. Ярко, красиво, торжественно. При параде все. Только я один, как пришёл в таверну, на встречу с Графом, так и стоял теперь здесь, перед всеми этими людьми, в центре всеобщего внимания. В чистой, свежей, но совершенно простой рубахе, не более сложных штанах, таких же ботинках. Подпоясанный широким кожаным ремнём с медной пряжкой. С сумкой за спиной. Гладко выбритый, подстриженный и причёсанный.

В целом, выглядел вполне себе неплохо. Даже не на свои «почти сорок», а на «совсем немного за тридцать», до «возраста Христа» даже не дотягивал. Правда, на «двадцать с чем-то» всё равно уже не тянул — глаза выдавали. Слишком взрослая в них стояла насмешливость. Откуда я знаю? Ну так зеркал в Замке хватало…

Граф, прежде чем я вошёл в двери этого зала, успел шепнуть-предупредить, чтобы я не удивлялся ничему, просто помалкивал и кивал в нужных местах: вся эта торжественность, пафосность и официоз являются «открывающим условием» начала «инстанса».

То есть, если не устроить этого вот полного приёма, не говорить этих, словно песком, скрежещущим, наполненных речей, не выставлять полный почётный караул, не составить кворум, то «инстанс» просто не начнётся. Так что… главное: не заржать. То есть, не испортить людям праздник.

Король говорил. Громко, четко, правильно, красиво, торжественно. Долго. Описывал ситуацию, сложившуюся в королевстве, какие надежды на меня возлагают он, рыцари и народ… Я молчал и слушал, стараясь не помешать и не нарушить ритуала. Вроде бы получалось.

Хотя, к чему лукавить? Мне действительно всё было интересно. Как ребёнку, впервые попавшему в цирк на Большое Представление. Нет, ну правда же: мне ведь никогда ещё не приходилось участвовать в чем-то таком красивом и масштабном именно на центральном месте, с которого всё смотрится совсем иначе, чем из обслуживающей массовки. Не как обычно, когда место моё: «третий слева в седьмом ряду за колонной» или «дежурная задница», которая, вся в мыле, носится, нервничает и всех подпинывает, решая кучу возникающих организационных сложностей и вопросов.

Чем-то было похоже на те чувства, которые я испытывал, участвуя в Параде Победы, в пятнадцатом, когда проезжал по Красной Площади с выполнением воинского приветствия.