Здравствуй, 1985-й (СИ)

— У Оксаны день рождения завтра, я хочу ей торт подарить, самодельный, огромный, красивый.

— Ты с ней видишься что ли?

— Каждый день! — надулся индюком Аркаша.

— А меня чего не зовёшь?

— Так у твоей Оксанки жених есть, он и на меня смотрит искоса!

— Низко голову наклоня? — процитировал строчку из песни я.

— Что? Так просто смотрит, без наклонов, — Аркадий даёт понять, что такой песни он не знает.

— Забей. Поговорю, и Бейбут нам не нужен, — обещаю я не сильно удивлённый обломом с девчонкой.

Идём на кухню, и Карлыгаш, немного поломавшись, соглашается испечь торт, продиктовав список необходимых для торта покупок влюблённому.

Бегу по лесу размышляя. Сегодня «голоса» сообщили об вчерашней авиакатастрофе в Омске, погибло почти двести человек. Я ничего не помнил об этом, у меня вообще ближайшая дата катастрофы — это Чернобыльская авария, вроде как апрель восемьдесят шестого года. Зато сейчас я вспомнил, как в две тысячи шестом году лежал с переломом ноги в больнице, и моим соседом по палате оказался вертолётчик, который уронил губернатора Красноярского края Лебедя. Я сильно с ним не общался, он неохотно говорил про свою аварию, но много рассказывал разных историй про Красноярск. Рассказал про катастрофу под Красноярском в конце восемьдесят четвертого года, когда самолету пришлось вернуться назад на аэродром. Объяснил он, что иногда пилот не может выполнить физически свои обязанности, как и было при той аварии. Бортинженер после разрушения компрессора, не перекрыл по запарке какой-то краник, и система пожаротушения не сработала. Потом, когда было расследование, в такую же ситуацию ставили несколько экипажей, и абсолютно все сделали ту же ошибку. Мне было всё это тогда не особо интересно, ведь история про грозного губернатора уже к тому времени обросла кучей слухов о заговоре, а тут такой очевидец и участник этого события рядом, но я запомнил, что самолёт разбился за неделю до нового года.

— Почти, — сказал вертолетчик. — За восемь дней, в Иркутск летели вечером.

У вертолётчика были связи именно в этой больнице, начальником травматического отделения был его одноклассник и ему поставили лёгкий аппарат Илизарова. Мне же вставили в кость штырь от колена до пятки, закрепленный саморезами вверху и внизу, для этого сделали дырку в районе колена. Пришлось доплачивать за материал. Ну да что-то я отвлёкся. Знание о катастрофе под Красноярском всплыло, как и некоторые другие, о которых я и не подозревал вначале. Например, брейк-данс я перед попаданством вряд ли смог бы изобразить, а уж учить других, тем более — всё ведь забыл. Надо сесть и попытаться понять, что я смогу вспомнить нового, и что могу добавить к старому?

В комнате достаю заветную тетрадку, но ничего вспомнить не смог.