Да здравствует королева! (СИ)

 — Мы только что имели удовольствие их слушать… Граф, вы ведь сделаете нам милость? Прочтёте ещё что-нибудь для её высочества?

Не могу сказать, что предложение обрадовало, но блондин быстро прочистил горло. Приложил руку к груди. И вдохновлённо, проникновенно на меня глядя, стал декламировать строки.

О солнце, которое озаряет его серые дни. Прекрасном и неповторимом.

Я стояла, боясь вздохнуть.

Вдруг показалось, что во всём зале не происходит ничего другого. Мои фрейлины, Диларий, асхемская знать — люди вокруг замолчали… следя за молодым смельчаком. И тем, как я приму его слова.

Боги!..

— У вас есть талант, — выдавила я с трудом, едва граф закончил. Осторожно повернулась к Маас:

— А вас познакомил?..

— Милорд Сарен.

Одна мысль о младшем брате и его отношении к Шинару вдруг резанула тупым ножом. Неправильно. У меня, несмотря на последние события, есть жених! К чему же вдруг обращать моё внимание на другого мужчину, который…

Явно хорош статусом. И возрастом. И внешностью — это очевидно ему самому, это ясно всем вокруг…

Я вновь обернулась — чтобы безошибочно найти взгляд маларца.

Он застыл у колонны. Тёмной статуей на белом фоне. Глаза сужены — видно даже отсюда. Рука сжимает кубок так, будто желает раздавить.

И вдруг я почувствовала кожей: вся эта сцена, все восторги и смех асхемцев — ни что иное как попытка разозлить его.

Удачная.

Весь двор знает о размолвке Шинара с Аделиком. Возможно, даже слуги уже шепчутся о том, что наша свадьба с маларцем — дело не до конца решённое! И то навязчивое внимание, которым принц меня одарил за последнее время — разве оно укрылось от чужих глаз?

Может, асхемцам ведомо, что жениху нельзя приближаться ко мне?

Может, они хотят привести его в ярость? Устроить скандал?

Предчувствие стало хуже, жар растёкся по груди и шее. Я присмотрелась к Маас — та щебетала беспечно, естественно, но… Этот блеск в глазах, лёгкий румянец — принцесса высоко оценила цветочное вино. Сегодня все женщины от него без ума. Я и сама опустошила уже не один бокал!

И пока асхемка даже не пытается следить за своей свитой — что я могу сказать про их намерения? А про Сарена? Про других общих знакомых?

А Шинар — не пьян ли он?

О Боги! Я подавила желание вцепиться руками в шею. Самое малое, что можно сделать — не замутить рассудок окончательно. Пропустить мимо ушей новые комплименты графа и найти выход из положения, который не оскорбит асхемцев напрямую!

К счастью, через несколько минут нечто подобное подвернулось. Аделик, непринуждённо принимавший теперь восторги в центре зала, распрощался с одними гостями и разговаривал с опекуном Маас. А также с человеком в алом. И с Сареном, и с Балуаром.