Зажечь небеса

С безумной медлительностью он положил письмо на стол, скрестил руки на груди и посмотрел на меня.

Я приземлился на все четыре колеса, и мое сердце тоже упало.

– Но тебя приняли в Колледж Эмерсон для получения степени в области писательского мастерства.

Разинув рот, я смотрел, как профессор, хохоча, подходит и обнимает меня.

– Вам жаль? – проговорил я, пытаясь, чтобы голос звучал зло, но получалось плохо, потому что меня затопило безмерное облегчение.

– Я очень рад за тебя, – сказал профессор Ондивьюж. – Но мне жаль, что ты уедешь.

– Мне тоже, – сказал я, – но она поступила в Гарвард.

Я никогда не уставал повторять это.

– Конечно, поступила. Прекрасная Отем, – сказал Ондивьюж с улыбкой и скрестил руки на груди. – Объект твоей страстной привязанности.

– Я многим вам обязан, – хрипло проговорил я.

– Ты ничего мне не должен. Я прошу у тебя одного: проживи свою жизнь с правдой, честью и уважением к мечтам и талантам своего сердца. – Он хитро улыбнулся. – А, и еще хочу иметь подписанный экземпляр твоего первого сборника стихов, когда его опубликуют.

Я кашлянул и прочистил горло, не желая уходить, однако пришло время двигаться дальше. Нужно было попрощаться с этим человеком, так же как Отем на другом конце города сейчас прощалась с Эдмоном (и наверняка рыдала ему в фартук).

Я не собирался плакать перед профессором Ондивьюжем, хотя сдержаться было очень трудно.

Тут я вытащил из своего рюкзака изодранный, потертый, весь в закладках томик его стихов «Последняя песня Африки».

– Кстати, раз уж об этом зашла речь… – Я передал профессору томик. – Не могли бы вы?..

Он подержал книгу в руке.

– Обычно моя душа содрогается при виде книги – любой книги – в таком плачевном состоянии. Но это … – Он пролистал страницы, на которых имелось множество подчеркиваний и заметок на полях. – Это невероятный комплимент, мистер Тёрнер.

Он взял ручку и написал несколько строк на первой странице, закрыл книгу и вернул мне.

– Не пропадай, Уэс, – сказал он. – Пожалуйста.

Мы обнялись. Я закрыл глаза, и в моей душе всколыхнулась благодарность судьбе за этого человека, который показал мне, как сидеть в первом ряду моей жизни, а не забиваться на последний ряд.

«Сесть и принять себя таким, какой я есть, потому что это моя жизнь».

Выехав из здания факультета искусств, я остановился, открыл книгу и прочитал сделанную профессором надпись:

Наша новая квартира в Бостоне располагалась на первом этаже в доме на Парк-стрит.

Можно быстро доехать в инвалидном кресле до Колледжа Эмерсон, а на метро можно по прямой добраться до Гарварда. Квартирка была маленькая, но в нее легко помещалась моя коляска, тем более что мы свели количество мебели к минимуму.