Зажечь небеса

– Привет, – пробормотал Коннор, потирая шею.

Отем тихо рассмеялась и покачала головой.

– Ой, ради всего святого…

Она обняла Коннора, и тот с видимым облегчением обнял ее в ответ. Он что-то прошептал ей на ухо, и я точно знал, что именно. «Спасибо».

Прибыли Дрейки, в том числе Джефферсон и Кассандра. Поведение Коннора в присутствии семьи разительно изменилось.

С его плеч словно сняли тяжкий груз, и, хотя я знал, что полученное им небольшое состояние тоже сыграло свою роль, из его глаз исчезла тревога, с которой он прежде взирал на отца, ожидая одобрения.

– Привет, папа, – сказал Коннор, обнимая мистера Дрейка. – Мама. – Он поцеловал Викторию в щеку, потом кивнул Джефферсону. – Как жизнь, Джеффи?

Джефферсон возвел глаза к потолку.

– Ты же знаешь, я терпеть не могу это имечко.

– А зачем я, по-твоему, так тебя называю?

Я сделал себе мысленную пометку. «Отныне Джефферсон будет Джеффи. Навсегда».

Последними приехали Пол, моя мать и сестры: они влетели в холл гостиницы, как стая чирикающих птиц.

– Ух ты, только посмотри, – пробормотала Отем.

Я молча таращил глаза. Фелиция нарядилась в брюки и красивую блузку. Ее волосы были аккуратно подстрижены и теперь доходили до плеч. Усталое, обреченное выражение исчезло с ее лица, как будто после стольких лет бессонницы она несколько месяцев отсыпалась.

Кимберли выглядела такой расслабленной, что я едва ее узнал. Раньше сестра всегда была напряжена, вечно настороже, каждую секунду готова бороться с превратностями судьбы. Как обычно, на лице у нее был толстый слой макияжа, на голове замысловатая прическа, но никогда прежде сестра не выглядела такой спокойной, почти безмятежной.

Кимберли наклонилась, поцеловала меня в щеку и засмеялась.

– Кто-нибудь, сфоткайте нас.

– Хватит его тискать, – вмешалась Ма, тоже наклоняясь ко мне. – Только посмотри, какой ты красивый, мой малыш.

Ма обняла меня, окутав облаком духов. Крашеные светлые волосы Ма рассыпались по плечам, ее акриловые ногти были, как всегда, длинными и блестящими, но Ма буквально лучилась счастьем.

Носочный Мальчик умер на улочке Уоборна несколько часов назад, и с моих глаз словно спала пелена. Я посмотрел на Пола Уинфилда: тот выглядел, как учитель математики пятого класса, одетый в строгий костюм по случаю вручения дипломов ученикам – усы расчесаны, лысина и очки блестят в янтарном свете ламп.

Я вдруг понял, что Пол несет ответственность за мою мать и сестер. Не за их счастье, но за возможность дать им шанс на счастье.

– Мои мужчины такие красивые! – воскликнула Ма, отступила на шаг и оглядела меня и Коннора. – Как приятно видеть вас вместе, Боже мой.

Мое сердце того и гляди выпрыгнет из груди. Как есть выпрыгнет, это я вам точно говорю.

– С днем рождения, Ма, – сказал я.