Зажечь небеса

 – Мы ждем, пока сотрудники аэропорта найдут и привезут ваше кресло.

– Конечно, без проблем, – ответил Уэстон, хотя его встревоженное лицо и нервно переплетенные пальцы говорили ровно об обратном.

Прошло двадцать минут.

– Полный идиотизм, – пробормотала я. – Извините, – обратилась я к другой стюардессе, когда та пошла по проходу, собирая мусор. – Где его кресло? – Я говорила ровным тоном, хотя в душе вся кипела от гнева.

Стюардесса переговорила с членами экипажа и вернулась к нам, вид у нее был виноватый.

– Вашу коляску всё еще ищут, но у нас есть другое инвалидное кресло, в нем вы сможете покинуть самолет.

– Как вы могли потерять его кресло?

– Оно не потеряно, просто его еще не выгрузили…

– Отем. – Уэстон покачал головой. – Всё в порядке.

– Нет, не в порядке, – возразила я. – Ты не должен мириться с подобным отношением. Ты должен иметь возможность передвигаться в собственном кресле, вместо того чтобы сдавать его в багаж.

Стюардесса натянуто улыбнулась.

– Как бы то ни было, нам нужно готовиться к следующему рейсу, так что я скажу наземной команде принести вам…

– Нет, спасибо, – перебил ее Уэстон. – Я подожду здесь.

Стюардесса раздраженно вздохнула и удалилась.

– Какое безобразие, – проворчала я. Потом набрала сообщение брату, ждущему нас на парковке возле аэропорта, а сама гадала, как долго всё это будет продолжаться.

Прошло еще двадцать минут, и вот, наконец, Уэстону доставили его кресло.

– Прости, что тебе пришлось пройти через всё это, – сказала я, когда мы выходили из здания аэропорта.

– Это же не твоя вина.

– Я чувствую себя виноватой. В смысле это ведь я предложила тебе поехать со мной.

«Хотела, чтобы всё было идеально».

А вместо этого всё пошло наперекосяк.

На парковке нас встретил мой брат – он стоял возле своего пикапа. Мы с Трэвисом обнялись, потом они с Уэстоном пожали друг другу руки, и только тут я сообразила, как тяжело будет Уэстону перелезть из инвалидного кресла в кабину пикапа.

Сначала внутрь забралась я, чувствуя себя отвратительно, потому что Уэстону пришлось сначала усесться на пол кабины, а потом подтянуться, чтобы занять свое место на сиденье. Трэвис закрыл дверь кабины и стал грузить коляску и багаж в кузов пикапа.

– Мне так жаль, – сказала я Уэстону.

– Не извиняйся. Я очень рад, что поехал с тобой.

Я смотрела на него, чувствуя наплыв самых разных эмоций. Одно хрупкое мгновение Уэстон смотрел мне в глаза, и мое сердце сладко замерло в груди. Потом Трэвис забрался на водительское место, точно бык, ворвавшийся в библиотеку.

– Готовы зажигать? – спросил он, включая радио.

Мы въехали в небольшой городок Линкольн, и Трэвис взял на себя обязанности гида.

– Видишь, вон там «Счастливый бильярд»? Там папа учил нас с сестрой гонять шары.