Завтрашний царь. Том 2

 – Клетку можно разъять, но узник неминуемо истечёт кровью.

Топтама спокойно кивнул:

– Тотай рассказывал, как мои братья играли с подобной… – Он очертил в воздухе короб в половину заплечного. – Озорники заперли кошку. Отец увидел и сломал посох о старшего. Почему эта клетка у вас называется царской?

У Ознобиши звенело внутри предчувствие близкой удачи.

– В ней погиб один из наших героев, ставший иносказанием верности государю. Она стала святыней, последние пять веков без неё не венчали на царство. Перед присягой молодые цари размышляли над лезвиями и шипами, заржавленными верной кровью. Увы нам, клетка сберегалась в столице… есть рисунки, но кузнецы разводят руками.

Теперь уже остановился Топтама.

– Правдивый Мартхе, великий сегодняшний брат, – проговорил он торжественно. – Твоё бесстрашие отвело от одинокого хиваса побои и срам. Я буду рад сделать такую игрушку, чтобы ты мог поднести её молодому вождю.

Века и звёзды

На исаде у Ознобиши был свой обряд.

Мезоньки давно уже не налетали вороватыми пичугами, чтобы сцапать из руки обрывок вяленой рыбки, сунуть за щеку – и потом хвастаться, как ловко облапошили глупого господина.

Теперь Ознобише в снедном ряду быстренько собирали не то чтобы стол – тот всё же приличествовал царю, – но изрядное «блюдо доброго Мартхе». Чёрствые пирожки, рыбная мелочь, пересушенная в коптильне… Собирались мезоньки, несли юному райце все бывы города, все его слухи, свежие, как улов, плещущий в неводе. Пытались держаться чинно, но скоро всё равно начинался галдёж.

– А котелок когда соберётся?

– Люди хотят Эдарговича торжественной казнью в путь проводить.

– Гленя нам всё про суды…

– Жаловичей в бутырку вели, головы на кольях выставить обещали.

– Наставник Гленя.

– Ну да. Вот бы про битвы, про земли дальние…

– А прежде копий бить будут, как татей понятых бьют…

Были те, кто держался за спинами и, наоборот, весомо помалкивал. Эти потом догоняли Ознобишу где-нибудь у добычного ряда. И поверяли тайное, опасное, жгучее. Подслушанное возле рогож кружальных непуток. В притоне Ведиги. Даже в берлогах воровских главарей, редко выходивших на свет."

"Донный мир Выскирега отлично знал: бледный северянин не побежит в расправу наушничать. Но и попытку обмана вряд ли забудет.

Топтама с любопытством наблюдал, как торговки наполняли круглое блюдо комьями застывшей каши, обрезанными лепёшками, окунёвыми головами. Как для почтенного райцы ставили опрокинутый короб, а из щелей, из-под рухнувших глыб вырастали оборванные тощие тени. Мезоньки лупили глаза на Топтаму и… медлили приближаться. Страшный хасин! Хищный враг! Где он прячет мешок, чтобы ловить ребятню? Под мохнатым плащом скрывает до времени?

– Здесь я собираю песчинки, – сказал ему Ознобиша.