Колдун на завтрак

Просто ну не самое красивое было бы зрелище. Вот только представьте себе бравого хорунжего Всевеликого войска донского, бегущего по селу от возбуждённой, нечёсаной женщины, в одной исподней рубашке и тапках на босу ногу, с предметом кухонной утвари, применяемым явно не по прямому назначению. Ну смешно же и нелепо, правда?

Хотя, когда русские бабы теми же предметами Наполеона били, общественным мнением оно только приветствовалось, ибо патриотизм был, а с ним и иной коленкор! Короче, если кто сочтёт, что я просто удрал, то… да, я удрал. Чего и не стыжусь и о чём не жалею.

Инстинкт самосохранения — один из первейших у человека, и у меня он развит — слава богу! Причём прошу не путать это с банальной трусостью, при вдумчивом рассмотрении разница более чем очевидная. Инстинкт самосохранения, он всегда есть, силой воли неотключаем, а трусость, она только в минуту опасности проявляется и вполне даже управляема.

Помню, при мне дядюшка станичника одного Георгиевским крестиком награждал. Парень в часовых стоял, а на него турецкий дозор напал. Сразу шесть янычар с кривыми ятаганами! Так он один их всех там же зарубил. Дядя говорит: «И откуда ж в тебе, хлопчик, такая храбрость?» А тот ему недолго думая: «Дык со страху — убьют же! А жить хочется…»

Реальный исторический факт, можно сказать, своими ушами слышал.

Так вот, когда я пешим строем добежал до нашей конюшни, лекарь, бледный, как смерть тараканья, уже осматривал вечно ворчащего Прохора. Мой (дядюшкин?), нет, всё равно мой (хотя по штату дядин!) арабский жеребец смиренно ждал меня у запертых ворот. То ли лекарь через них сам перелез, то ли это конь ему помог перелететь сизым голубем, серым журавликом, белым аистом. В общем, как-то он у нас там взаперти успешно очутился…

Я же легко перемахнул через забор, отодвинул засов ворот изнутри, впустил араба, сунул ему сухарик с солью — заработал, брат, и осторожно встал сбоку от Фёдора Наумовича, чтобы, часом, не заслонить ему свет.

— Как он?

— Однако-с…

— Ох ты ж больно-то как… Куды граблями тычешь, клистирная трубка? Я ж ещё живой, а ты в моей ноге как в салате ковыряешься…

— Прохор, не смей! Доктора слушаться надо, врачи — наши друзья. Делай всё, что этот коновал скажет!

— Однако-с я попросил бы…

— Ай ты ж, щиплет-то как… Ровно спирту на открытую рану плеснули да хреном тёртым сверху засыпали! Щупаешь меня, как бабу, ромашка аптечная…

— Не слушайте его, доктор, он в горячке и не такое скажет. Пока меня не было, матом стихотворным не обложил?

— Однако-с не успел…

— Ща успею! В один момент так словишь комплимент, чтоб фонарём под очами светить и днём и ночами!

Ну вот примерно так и разговаривали. Нет, до рукоприкладства я Прохору дойти, естественно, не позволил бы.