Все радости - завтра

Сердце ее начало учащенно биться от ужасных воспоминаний.

— Но, монсеньор, надеюсь, вы не собираетесь любить меня по-гречески?

— Откуда вам известно, что это такое? — возмутился он, сильно схватив ее за руки. Она подумала, что утром обязательно появятся синяки. — Что за женщину послали мне англичане? Порядочная женщина ничего не знает о таких извращениях! Отвечайте мне, мадам! — Его черные глаза горели от ярости.

— Мой первый муж, — заплакала она, стараясь ослабить его хватку, — любил унижать меня, делай… делая это.

— И вам не нравилось это? — Он пристально смотрел на нее.

— Это отвратительно, — искренне ответила она.

— Так оно и есть, ибо Господь запретил этот порок. Не опасайтесь, что я подвергну вас этому. Однако вы должны доверять и подчиниться мне, мадам, когда я приказываю вам лечь на постель лицом вниз, ибо я ваш господин перед Богом и людьми.

Скай была в недоумении. Он не предавался любимому пороку Дома О'Флахерти и все же приказывал ей лечь лицом вниз. Воцарилось тяжелое молчание. Стоя тут, она ничего не узнает, и он вроде бы не должен причинить ей зло. Со вздохом она легла на кровать, как он сказал.

— Передвиньтесь в центр, мадам, — последовал приказ. Она подчинилась.

Он взял ее левую руку, и она почувствовала, как он надел на нее, что-то мягкое, но крепкое. Когда она повернула голову, чтобы посмотреть, он схватил ее правую руку и привязал таким же образом к резной стойке кровати шелковой веревкой.

Скай открыла рот от изумления, но на этот раз она была в шоке.

— Монсеньор! — воскликнула она. — Что вы делаете? — Ей снова стало страшно. Она стремилась не поддаваться страху, успокоиться. Однако его действия не давали оснований для успокоения.

Теперь он раздвинул ее ноги и привязал их к другим столбикам стойки.

— Я привязываю вас к кровати, мадам. Я думал, это очевидно для вас. — Он закончил свои манипуляции и, подойдя к ее голове, вытянул из-под нее подушки. Затем, приподняв ее рукой, он подсунул подушки под живот, так что ее ягодицы выпятились вверх.

— Но зачем вы делаете это?! — Она была на грани истерики. О небо, что за извращение приготовил он ей, совершенно беззащитной? Если он убьет ее, что будет с ее детьми?

— Затем, — сказал он, тщательно заворачивая ее шелковую рубашку, обнажая ягодицы и ноги, — что я собираюсь наказать вас.

— Что?! — взвизгнула она. Он просто сумасшедший!

— Я собираюсь наказать вас, — спокойно повторил он.

— Но почему? Что я сделала? Мы даже незнакомы! Как я могла провиниться перед вами за столь короткое время с момента прибытия корабля?

Фаброн де Бомон сел рядом с ней и спокойно посмотрел на нее.

— Моя прекрасная супруга, — терпеливо начал он, — вы — женщина, а женщина — сосуд скудельный, который постоянно нуждается в исправлении, чтобы укрепить его.